Эдди.

Каждый раз, когда я смотрю в его сторону, он сверкает белозубой улыбкой. Ластится к Эвану, всячески показывая, как уверенно чувствует себя в мире Мэгги.

Когда скрипки умолкают, на импровизированную сцену выходит певец с бархатным голосом и приглашает Эвана и Присциллу на танцпол.

Присцилла смотрит на Эвана как на бога. Кажется, они счастливы. И всё же я невольно морщусь, вспоминая слова клятвы «пока смерть не разлучит нас». В этих кругах обойти такое обещание не так уж трудно.

К концу дня Эван держится всё скованнее, но рука на талии Присциллы лежит твёрдо и бережно. Покачиваясь в такт музыке, она ненадолго кладёт голову ему на плечо.

Подружек невесты приглашают потанцевать с друзьями жениха. Я остаюсь на месте и смотрю на Мэгги. Она танцует с братом у края площадки, а я сдерживаю смех. Похоже, быстрые танцы не её конёк. Но Мэгги это нисколько не смущает. Она отплясывает так, словно никто не видит, к великому смущению Фрейзера.

Насколько я успел заметить, выводить братьев и сестёр из себя — отдельное удовольствие.

Не могу отвести от неё глаз.

Платье сияет в свете софитов, подчёркивая её пышную фигуру. Она похожа на ангела. Ангела, который так и просит, чтобы его осквернили.

До сих пор я избегал секса с Мэгги, убеждая себя, что лучше не переходить эту черту. Ради нас обоих.

Или потому, что это последняя стена между нами.

Возможно, Мэгги и боялась возвращения домой, но сейчас ей явно весело. К брату и сестре присоединяется Элиза, а вскоре их троица смешивается с Присциллой и Эваном, и все пятеро танцуют вместе.

Новый сводный брат Мэгги, Джеймс, к ним не присоединяется. Он стоит в стороне, потягивает шампанское и флиртует с симпатичной сотрудницей. Элиза задерживает на нём взгляд и поджимает губы.

Странно.

Моё внимание снова приковывают изгибы Мэгги. Покачивающиеся бёдра, восхитительно полные ляжки, обтянутые платьем. Мягкий живот, на который так и хочется положить голову после того, как вдоволь насладишься ею между ног.

Щёки у неё розовые, а из причёски выбилось несколько кудрей. Мы пытались закрепить их после утреннего путешествия в страну рвотных позывов.

Я даже не могу на неё злиться. Хотя она привязала меня к грёбаной автомобильной двери, предварительно обращаясь со мной как с мешком картошки. И вместо того, чтобы искать пути к отступлению, я теперь уворачиваюсь от её убийственно настроенного бывшего и пускаю слюни на её идеальную задницу.

Я окончательно спятил.

Наконец Мэгги отрывается от брата. Её лицо озаряется улыбкой, когда она протягивает мне руку, приглашая на танцпол.

Не успеваю отговорить себя, как уже встаю.

— Потанцуй со мной, — требует она. Словно я способен ей отказать.

— Командирша.

— Всего одну песню.

Она переплетает наши пальцы и тянет меня в растущую толпу. Я обнимаю её за талию и прижимаю вплотную к себе.

Всё вокруг исчезает, когда она обвивает руками мою шею. Она так естественно помещается в моих объятиях, будто создана специально для меня. От этого щемит в груди.

Мы покачиваемся под мягкий голос певца, сначала медленно и неторопливо, двигаясь в унисон.

На второй песне её дыхание сбивается, а губы касаются моей шеи.

— У тебя стоит, — шепчет она.

— Неужели?

— Ну, если только ты вдруг не полюбил носить с собой пистолеты.

Невольно ухмыляюсь.

— Побочный эффект от твоего присутствия.

Она выглядит совершенно счастливой от этого открытия.

— Уже пора спать?

— Так не терпится заманить меня в свою комнату? — дразню я.

— Ты даже не представляешь. Я боялась, что во время речей под моим стулом останется лужа.

— Я бы за тобой убрал, — шепчу ей на ухо.

— Надеюсь, языком? — Её грязные словечки не помогают полутвёрдому багету в моих трусах. Они разгоняют его до полной боевой готовности.

Песня романтичная, томная. Мы танцуем, и она делает всё возможное, чтобы мои брюки продолжали топорщиться, а я изо всех сил пытаюсь унять эрекцию, пока никто не заметил.

Когда у меня не получается и она смеётся, по телу прокатывается электрический разряд.

Я ловлю её губы своими. Они мягкие, с лёгким привкусом шампанского.

От тихого всхлипа, который она издаёт мне в рот, кружится голова.

Песня заканчивается, мы отстраняемся друг от друга и аплодируем певцу вместе со всеми.

— Готов ко сну? — спрашивает она тихо, с лукавством в голосе.

Сердце пропускает добрых полдюжины ударов.

— Думаю, меня можно уговорить.

Она проводит пальцами по моему воротнику.

— Мне нужно пописать, а потом захватить бутылку шампанского. Встретимся у лестницы, которая ближе всего к моей комнате?

Толпа поглощает её, и по дороге в туалет не меньше полудюжины человек останавливают её поболтать. Меня никто не трогает: для всех я по-прежнему почти незнакомец.