Каждый раз, когда он входит глубоко и упирается в заднюю стенку глотки, я давлюсь и захлёбываюсь. Он трахает меня прямо в горло. Глядя, как Роман теряет голову от наслаждения, я извиваюсь, прижимаясь к пяткам в поисках хоть какого-то облегчения.

Одним безупречно начищенным брогом он раздвигает мне ноги.

— Нет, Мэгги. Хочу весь день смотреть, как ты изнываешь от желания. Чтобы ты просидела свадьбу отца с животом, полным спермы, и мучительно пустой киской. Чтобы весь день мечтала поскорее подняться наверх, где я буду трахать твою сладкую киску, пока ты не взмолишься, чтобы я остановился.

Господи блядь, если он не хочет, чтобы я кончила ему на ботинок, лучше бы ему поменьше так выражаться. От этих слов со мной творится что-то совершенно непотребное. Пульс учащается, когда он начинает бешено двигать бёдрами, трахая мой рот так, словно тот гораздо податливее, чем на самом деле.

Упираясь ладонями в его бёдра, я пытаюсь контролировать глубину, но с каждым толчком он входит всё дальше, и мне становится труднее.

Не может же его чудовищный член быть еще длиннее?

По прессу блестящими каплями стекает пот, попадая на большую ссадину. Я провожу языком по нижней стороне его члена, отчаянно желая довести его до разрядки.

Роман одной рукой перехватывает оба моих запястья и поднимает руки над головой, прижимаясь ко мне теснее. Его бёдра начинают двигаться неровно.

— Хорошая девочка, — стонет он, прижимая мою голову к стене и не оставляя места для движения, пока грубо вталкивает член так глубоко, как только может.

Я захлёбываюсь горячими струями спермы, когда он кончает мне в рот. От его хриплых стонов меня бросает в дрожь, но я принимаю всё до последней капли.

Я закашливаюсь, и сперма вытекает изо рта, пачкая кожу между нами. Никогда меня ещё так основательно не использовали. И никогда мне так отчаянно не хотелось, чтобы меня нагнули и трахнули.

К тому времени, как он отстраняется и приседает передо мной, я чувствую себя бешеной собакой.

— Господи, Мэгги. Я не слишком грубо?

Я мотаю головой, пытаясь отдышаться. После лучшей за долгое время тренировки в груди жжёт, словно я только что пробежала марафон.

Он проводит пальцами по сперме и слюне на моём лице.

— Ты одна на грёбаный миллион.

— Значит, мне можно кончить? — Я слишком возбуждена, чтобы это скрывать. И вполне готова умолять.

Он просовывает руку между моих бёдер, забирается двумя пальцами под трусики и обнаруживает, что я более чем готова.

— Ни за что. Я сказал серьёзно. Хочу, чтобы ты весь день думала об этом. А когда мы поднимемся наверх, ты уже будешь сходить с ума от желания.

От каждого движения его пальцев у меня перед глазами вспыхивают звёзды. Достаточно, чтобы я подавалась бёдрами навстречу, но недостаточно для оргазма.

Когда он вынимает пальцы, мне хочется расплакаться. Наконец отпускает мои запястья, поднимает меня на ноги и разворачивает нас к зеркалу.

— Посмотри на себя. Идеальный беспорядок. Я весь день буду вспоминать, как ты выглядишь сейчас, чтобы к концу этой чёртовой свадьбы одичать от желания не меньше тебя.

Я едва узнаю женщину в зеркале: припухшие губы, растрёпанные волосы, лицо в сперме.

Именно такой я всегда представляла себя после Романа.

Разве что без умопомрачительного оргазма.

К вечеру мы с Мэгги уже изнываем от нетерпения.

Во сколько прилично сбежать со свадьбы отца своей фиктивной девушки?

Наверное, в восемь вечера ещё рановато.

Свет свечей разливается по белоснежным скатертям, играет на затейливых цветочных композициях. Половину многочисленных столов сдвинули к стенам, освободив место для танцев, и я наблюдаю, как мужчины в килтах кружат женщин под руками в каком-то безумном вихре.

В зале удивительно приятно пахнет, несмотря на вспотевших гостей, отплясывающих кейли. Наверное, благодаря ошеломляющему количеству цветов. Столько загубленных растений в одном месте я ещё не видел.

Богатство и успех Гамильтонов выставлены напоказ во всей красе.

Гости в красивых шёлковых платьях и безупречно сшитых вечерних костюмах переходят из комнаты в комнату, чокаются бокалами и беседуют. Здесь прекрасно всё до последней мелочи: убранство, наряды, безукоризненно причёсанные люди и уютные стены дома Гамильтонов.

Ни за что не догадаешься, что под всем этим течёт река крови.

Мэгги сидит рядом, ёрзая от едва скрываемого желания. Я провожу пальцами вдоль её позвоночника, пока она не вздрагивает.

Пусть остаётся именно там, где мне хочется.

Я не ожидал, что утром она опустится передо мной на колени. И уж точно не думал, что позволю себе зайти с ней так далеко. Она пробудила во мне дикую сторону, которую я предпочитаю скрывать, и вместо того, чтобы испугаться, только сильнее меня подначивала.

Ещё один способ, которым моя похитительница умудрилась меня поразить.

Её сюрпризам вообще будет конец?

Но, несмотря на растущую близость, весь день над нами висит мрачная туча.