— Нет. Большинство людей убийства несколько отпугивают. Не припомню, чтобы видел такой пункт в анкете на сайте знакомств. Когда люди обсуждают число тел, обычно имеют в виду совсем другое.

Я невольно улыбаюсь.

— Ты смешная. Добрая. Умная. Заботишься о семье. Тебе есть что предложить.

— И всё же из-за меня ты оказался здесь, избитый и окровавленный, хотя только и делал, что заботился обо мне. А я этого не заслуживаю. Всю жизнь я мечтала лишь о маленьком домике в глуши, где могла бы приютить животных, которые никому не нужны, и целыми днями их любить. Мне не нужны ни насилие, ни похищения, ни все эти шпионские игры.

Его кожа тёплая под моей ладонью. Я кладу руку ему на грудь, привстаю на цыпочки и касаюсь губами его челюсти.

— Дай мне загладить вину, — шепчу я, скользя пальцами по его животу в обход ссадины, пока они не останавливаются на пряжке ремня.

— Ты не обязана… — начинает Роман, но я издаю ему в шею тихий, непристойный стон.

— Я хочу. Хочу встать на колени, чтобы ты трахал мой рот, пока тебе не полегчает. А ты разве не хочешь?

Я чуть отстраняюсь и смотрю на него снизу вверх сквозь ресницы.

— Блядь, Мэгги. Ещё как хочу. Но тебе нечего доказывать.

Грязные разговорчики — не мой конёк, но мне хочется доставить ему удовольствие. Поэтому я продолжаю.

— Хочу доказать, что способна проглотить твой член.

Момент, когда он сдаётся, выдаёт расширившийся зрачки и сбившееся дыхание. Пока не передумал, я опускаюсь на пол, подбираю платье подружки невесты и встаю перед ним на колени.

Я мокрая уже от одного взгляда на него.

Да, я хочу загладить вину за всё, во что его втянула. Но ещё мне очень, очень хочется довести его до оргазма.

— Не сдерживайся, — шепчу я, расстёгивая ремень. Он молча смотрит на меня, и в его взгляде смешались веселье и голод. — Хочу, чтобы ты весь день об этом вспоминал.

Стоит мне расстегнуть пуговицы, как брюки сползают на мускулистые бёдра. Между нами остаются одни трусы. Никогда ещё я не хотела член так сильно, а это о многом говорит, учитывая, что без ежедневного оргазма я едва способна нормально существовать.

Когда я стягиваю с него трусы-боксёры, он уже наполовину твёрдый. Пусть его член и не чрезмерно длинный, но достаточно толстый, чтобы заставить меня усомниться в своих способностях. «Толщина - это всё», - сказали бы некоторые.

Ну, например, я.

Наклоняюсь и нежно целую мягкую кожу, не сводя глаз с его лица. При прикосновении моих губ у него дёргается челюсть, а пальцы впиваются в край раковины за спиной.

— Чёрт, Мэгги. — К моему огорчению, он удерживается от прикосновений ко мне. Силы воли у него явно побольше, чем у меня. — Покажи, как сильно ты меня хочешь.

О, покажу.

Я дразню его языком и губами, пока он не становится совершенно твёрдым. И даже немного пугающим. Каждый раз, когда я почти беру головку в рот, переключаюсь на его яйца, доводя его до исступления.

Жестоко, конечно, так его мучить, но я хочу, чтобы он одичал от желания не меньше меня.

Хочу, чтобы после возвращения домой он помнил меня не как очередную зарубку на спинке кровати.

Я продолжаю дразнить его, пока он не прижимает меня к стене, упираясь рукой в неё над собственной головой. Он смотрит сверху вниз, и глаза блестят от желания.

— Открой свой грёбаный рот, Мэгги, и хватит со мной играть.

Боже, от этих слов у меня между ног вспыхивает пожар.

— Заставь, — бросаю я и прикусываю нижнюю губу. Другой рукой он хватает меня за хвост и оттягивает голову назад, вынуждая открыть рот. Особых уговоров мне и не требуется: стоит ему показать эту дикую сторону, и я пропала.

— Высунь язык, — приказывает он. Я слушаюсь.

Обхватив член, он проводит головкой по моему языку. Я стону, ощущая солоноватую смазку, уже выступившую на кончике.

— Все эти годы я понятия не имел, что за стеной меня ждёшь ты. Такая готовая и согласная, чтобы тебя использовали.

— А ты всё болтаешь вместо того, чтобы трахнуть меня.

Я не успеваю больше ничего сказать: мой рот заполняет горячая твёрдая плоть, а меня жёстко зажимает между Романом и стеной. Принять его непросто. От толщины члена ноет челюсть, а головка входит так глубоко, что меня тянет на рвоту.

— Бляяяядь, — стонет он, замирая во мне, пока я изо всех сил стараюсь не хватать воздух ртом.

Вдыхай носом, Мэгги. Давненько ты этим не занималась, но справишься.

Он не сводит глаз с моего лица, а на губах появляется ухмылка.

— Чёрт, какая же ты красивая с набитым ртом.

Во рту скапливается слюна, но сглотнуть её я не могу.

— Ты хочешь большего, правда? По глазам вижу. Хочешь, чтобы я испортил тебе макияж и причёску слезами и спермой.

К чёрту последствия. Я очень, очень этого хочу.

Я киваю. Он смеётся, отстраняется и даёт мне судорожно вдохнуть, а затем снова резко подаётся бёдрами вперёд, заполняя мой рот.

И ещё раз.