И от этого мне хочется кричать. Эта притворщица врывается в нашу жизнь, травит моего отца и при этом строит из себя милую, очаровательную невесту.

Ну уж нет, Присцилла. Сегодня я докажу папе, что ты совсем не та, за кого себя выдаёшь.

Я топчусь у двери, выжидая подходящего момента, чтобы исчезнуть. Роман уже наверняка ждёт, а мне нужно успеть до того, как начнут съезжаться гости на церемонию.

Присцилла отвлекается, когда флорист приносит безумно огромный, но, надо признать, потрясающий букет. Не представляю, как она собирается таскать его весь день: на вид он такой же тяжёлый и неудобный, как арендованная девочка.

Я выглядываю в коридор и замечаю Романа, прислонившегося к стене. Пиджак снят, рукава закатаны. Чёрт, какой же он красавец, особенно с этим мрачным видом. Кто угодно решил бы, что он совершенно расслаблен. Но я знаю: он нервничает не меньше меня. Наверное, даже сильнее, ведь я хотя бы кровная родственница здешних любителей ножей.

Я киваю.

Сейчас.

Он вскидывает брови и молча отталкивается от стены.

Я пытаюсь незаметно улизнуть и едва не врезаюсь в сотрудницу, которая несёт отпариватель, словно яйцо Фаберже. Она ахает и извиняется, хотя виновата, разумеется, я.

И вот я на свободе. Спускаюсь к шкафчику, где меня ждёт Роман.

Так, Мэгги Гамильтон, ты справишься.

Ты старшая дочь. И к наёмным убийцам, можно сказать, имеешь отношение. К тому же на этот раз пришла с оружием.

Я вытаскиваю из кармана отвёртку и втискиваю её в узкую щель между дверцами старинного шкафчика, пока Роман стоит на стрёме.

— Уверена, что это хорошая идея?

— Она была бы куда лучше, если бы ты, чёрт возьми, помог.

Я поворачиваю отвёртку, но лишь царапаю деревянную дверцу.

Пробую ещё раз, сильнее.

Без толку.

— Открывайся, деревянный засранец, — шепчу я.

За спиной смеётся Роман.

— Не уверен, что оскорбления помогут. Я по-прежнему считаю этот план ужасным.

— Бывали у меня планы и похуже. — Отвёртка соскальзывает, и я резко подаюсь вперёд, едва не проткнув себе лицо.

— Например, когда ты меня похитила.

— Вот именно. Ужасный план. Правда, пока он принёс мне несколько оргазмов, так что повторюсь: бывали и похуже.

От дикого звука, который издаёт Роман, мне хочется бросить отвёртку и заняться совсем другим делом, тоже связанным с проникновением. Но Роман пока не преодолел именно этот барьер, и, возможно, ему не хочется заходить так далеко. По крайней мере, со мной. В отличие от доброй половины Лондона.

Приструнив ревность, я игнорирую свою похотливую киску и возвращаюсь к делу. Если не открою шкафчик, доказательств у меня не будет. А без доказательств папа продолжит от меня отмахиваться. Не могу позволить этой свадьбе состояться, пока Присцилла пытается прикончить жениха. Каким бы твердолобым он ни был.

Я поднимаю взгляд на Романа.

На его нелепо красивые руки. Закатанные рукава. Предплечья, перевитые мышцами. Вены, по которым взгляд так и тянется скользнуть вверх, под рубашку. Роман сильный.

— Хватит стоять столбом, — шиплю я. — Мышцы тут у тебя. Тащи свою задницу сюда.

Уголки его губ приподнимаются.

— Вы ко мне подкатываете, мисс Гамильтон?

Я закатываю глаза и протягиваю ему отвёртку.

— Надеюсь, что да, потому что из-за этого я могу и погибнуть.

— Тогда будем надеяться, что внутри найдётся что-то стоящее, — отвечаю я.

Он упирается ногами и с силой вгоняет отвёртку между дверцами. Мышцы напрягаются, он кряхтит от усилия. Я уже готова завести своё «ничего не получится», когда раздаётся громкий треск.

Сердце подскакивает к горлу. Я жду, что нас вот-вот обнаружат и отведут к демонице Присцилле, которая наверняка запрёт меня в подземелье, а папе скажет, будто я сбежала обратно в Лондон.

Ничего не происходит.

Ну и драматизируешь ты, Мэгги.

Роман осторожно открывает шкафчик, и мы заглядываем внутрь.

Бутылочки и коробочки аккуратно расставлены по полкам. Некоторые названия мне знакомы, другие я вижу впервые. Есть обезболивающие, причём чертовски сильные. Но хватает и других лекарств. И телефона под рукой нет, чтобы загуглить названия.

Я хватаю флакон и читаю этикетку с назначением. Имя папы написано чёрным по белому. А врач — тот самый частный доктор, к которому наша семья обращается с моего рождения. Тот, кто не задаёт лишних вопросов.

Никакого яда.

— Ох, — шепчу я.

Роман наклоняется ближе и читает через моё плечо.

— Не то, чего ты ожидала?

Мысли разбегаются по новому лабиринту догадок, а на краю сознания уже маячит головная боль, словно надвигающаяся гроза.

Никакого отравления. Никакой злодейки. Но тогда что?

— Мне нужно поговорить с папой, — говорю я, уже направляясь к его кабинету.

Роман идёт следом.

— Мэгги, сейчас, наверное, не лучшее время.

— Сейчас. Пока я не струсила.