Она поднимает глаза, и я вижу, как принимает решение. Решение, о котором наверняка пожалеет утром, когда этот порыв пройдёт. Она поддаётся давлению. И хотя мы знакомы не так давно, я знаю: ей этого не хочется.

Потому что Мэгги думает, что сможет защитить своего отца, если будет рядом.

Потому что отец, возможно, обрадуется, если она останется рядом.

Неважно, что нужно ей самой.

Эдди подаётся вперёд, напоминая ящера, который охотится за яйцами в одном из моих любимых детских фильмов.

Мой стул со скрежетом отъезжает назад, и прежде чем я успеваю опомниться, уже стою под десятками взглядов.

— Мы все с нетерпением ждём завтрашней свадьбы Присциллы и Эвана, а Мэгги с особым рвением готовится исполнить обязанности подружки невесты. Она понимает, какая это огромная ответственность, и, уверен, вы все согласитесь: мы очень ею гордимся, — говорю я.

После мгновения замешательства раздаются отдельные аплодисменты.

Подхожу к Мэгги и беру её лицо в ладони. Я делаю это, чтобы не выходить из роли в нашем спектакле, или чтобы заявить на неё права перед всеми, включая придурка Эдди?

Так или иначе, я приподнимаю её подбородок и целую так, будто от этого зависит моя жизнь.

Может, так и есть.

Или, может быть, я только что подписал себе смертный приговор.

Это не целомудренный чмок. Я целую её так, чтобы она поняла: лучше замолчать, пока не бросилась в омут с наковальней на шее. За столом раздаются пьяные улюлюканья, вспыхивает камера.

Блядь.

Надеюсь, снимок не попадёт к кому-нибудь, кто знает, кто я такой.

Внезапно я чувствую на себе взгляд Эдди, острый, словно лезвие. Эдди знает.

Мэгги отвечает на поцелуй, пока наконец не отстраняется, глядя на меня с изумлением.

— Просто дыши и потерпи, — шепчу я.

Мы садимся под пристальными взглядами остальных — оба пунцовые. Под столом она нащупывает мою руку и сжимает до боли.

Выражение лица Эдди обещает мне немало боли.

Я наклоняюсь к уху Мэгги.

— Не принимай судьбоносных решений на одних подозрениях. От этого ты не станешь другим человеком. И твои желания никуда не денутся.

— Спасибо. Просто мне так стыдно. Нам нужно выяснить, что в том шкафчике. — Потом добавляет тише: — Не могу поверить, что ты поцеловал меня при всех.

— Почему нет? Мне нравится тебя целовать.

Кажется, она не совсем мне верит.

— Потому что всё это ненастоящее. И ты — десятка, а я… — Она неопределённо показывает на себя, словно одного просто того, что она Мэгги достаточно, чтобы всё объяснить.

Я поворачиваюсь к ней всем корпусом, не обращая внимания на то, что половина стола всё ещё за нами наблюдает.

— Только идиот мог бы считать тебя не идеальный.

Она моргает, сбитая с толку.

— Я не идеальна.

— Идеальна со своими странностями, — ухмыляюсь я. — А это самый лучший вид совершенства.

Мэгги изучает меня так, будто ждёт подвоха.

— По-моему, ты бы и странность не распознал, даже если бы она влепила тебе пощёчину.

— Если тебе такое нравится, я только за, чудачка.

Ей требуется пара секунд, чтобы понять, что я сказал, после чего она шутливо толкает меня в плечо.

— Может, ты даже страннее меня.

— Возможно.

Ужин вокруг продолжается. Гости возвращаются к десертам, Элиза принимается рассказывать новую историю, а Джеймс пытается её переплюнуть.

А Эдди… Эдди так ни разу и не отводит от меня взгляда.

 

 

Утро свадьбы должно быть весёлым.

По крайней мере, все любят себе это внушать. Будто вокруг только нежная музыка, звон бокалов с шампанским и женщины, которые невозмутимо скользят по комнатам в шёлковых халатах, словно безмятежные призраки.

Я же совершенно не спокойна.

Как и все в комнате невесты.

Присцилла окружила себя бурной деятельностью. С самого моего прихода здесь снуёт невероятное количество людей. Мне чем-то тычут в лицо, завивают волосы, накручивают их на бигуди, потом пересаживают из одного кресла в другое и накладывают столько косметики, что я едва себя узнаю. Ещё один заход к парикмахеру — и мои несчастные кудри начёсывают, дёргают и стягивают в гладкий хвост, напоминающий лошадиный зад.

Не то чтобы я жаловалась. Я само воплощение элегантности и изящества. Если не считать того, что опрокинула ведёрко с шампанским и споткнулась о девочку с цветами. Одному богу известно, где Присцилла раздобыла эту малышку: ни у кого из нас детей нет. Хотя с папиными деньгами, наверное, можно арендовать ребёнка на день, чтобы добавить церемонии умилительности.

С неё станется.

Присцилла совершенно неподвижно сидит в центре всей этой суеты в халате цвета взбитых сливок. Лицо и причёска уже безупречны. Уверена, она вызвала стилиста и визажиста ещё до прихода остальных, чтобы выглядеть идеально даже до официальной укладки и макияжа. Безумие. Хотя не могу отрицать: она просто сияет.