Комнат для убийств.

У меня даже задница сжимается.

Спускаемся по лестнице. Потом ещё по одной. Никаких ковров. Только истёртые каменные ступени, прогнувшиеся посередине за века использования.

Подумываю развернуться и притвориться, будто что-то забыл.

Эван идёт дальше и даже не оглядывается, чтобы проверить, следую ли я за ним. Очевидно, привык, что ему подчиняются.

Чем ниже мы спускаемся, тем холоднее и сырее становится воздух. Звуки дома наверху затихают, уступая место эху наших шагов. С каждой ступенькой тревога нарастает, пока мозг не начинает вопить, чтобы я повернул назад.

Вот и всё. Здесь он узнает, кто ты на самом деле. Здесь из тебя сделают корм для свиней.

Мы останавливаемся, и Эван открывает дверь.

В игровую комнату.

Я готов, блядь, расплакаться от облегчения. Целый игровой зал: мягкий ковёр, дорогие кожаные кресла и роскошный снукерный стол с подсветкой. Отлично укомплектованный бар и несколько игровых автоматов. В одном конце огромного помещения устроена площадка для питч-энд-патта, а на гигантском изогнутом экране зеленеет поле для гольфа, настолько яркое, что я щурюсь.

— Виртуальный гольф, — говорит Эван так, словно я в ступоре от собственной тупости, а не потому, что мне казалось, будто меня собираются скормить свиньям. — Колени у меня уже не те.

Он протягивает мне контроллер для виртуального гольфа.

— Сразу предупреждаю: в гольф я играю ужасно. И в виртуальный, и в обычный.

Он улыбается.

— Что ж, я люблю побеждать, так что меня это вполне устраивает.

Мы играем. Вернее, играет он, а я пытаюсь хотя бы отправить свой дурацкий цифровой мяч по прямой. К огромному удовольствию Эвана.

К девятой лунке Эван прочищает горло, не отрывая взгляда от экрана.

— Ты и Мэгги.

Вот оно.

Ну, поехали. Сейчас последует главное. Или угроза. Только бы не разговор о безопасном сексе. Что угодно, кроме него.

— Да, — говорю я.

— Это не входило в планы.

Я киваю и бью, отправляя виртуальный мяч прямиком в пиксельную песчаную ловушку.

— Планы меняются.

— У нас тут нечасто.

Я снова прицеливаюсь и так херово бью, что мяч скользит вбок. Чёрт.

— Можно кое-что спросить? — Если уж меня собираются убить, стоит хотя бы напоследок получить ответы.

Он жестом предлагает продолжать.

— Почему Мэгги должна возглавить ваш бизнес? — Я говорю непринуждённо, будто не знаю, что это за бизнес. — Мэгги говорит, что Элиза подходит куда лучше.

Эван вздыхает.

— Элиза отлично подошла бы, но такова традиция. Дело всегда переходило от старшего ребёнка к старшему — насколько можно судить по нашим записям.

Ну конечно.

— Иногда традиция — это просто нежелание людей признать, что они могут ошибаться, — говорю я, не успев себя остановить.

Он бросает взгляд на меня.

— А что ты знаешь о традициях, Роман?

— Не так уж много, если честно. — Я медлю, но продолжаю, потому что сегодня у нас, похоже, день откровений. — Зато знаю, что старшинство не гарантирует способностей и что не одно семейное дело старший сын пустил по ветру, пока младшему оставалось сидеть сложа руки и смотреть. А ещё я хорошо знаю, каково это — цепляться за что-то, даже когда в этом давно нет смысла. Позволять прошлым решениям определять новые.

— Например?

Я смотрю на экран, чувствуя, как сжимается горло.

— Например, избегать отношений, потому что однажды тебе разбили сердце. Или считать себя в принципе недостойным любви, потому что мать ушла, а отец покончил с собой. Я всю жизнь позволял этой мысли управлять мной. Убеждал себя, что в ней есть логика. Но это не логика. Это страх.

Эван внимательно изучает меня, пока я делаю ещё один виртуальный удар.

— И до каких пор? — подсказывает он.

Я сглатываю.

— До Мэгги.

Стоит произнести её имя, как мысль обретает чёткость. Становится реальностью. Ради Мэгги мне хочется покончить со всей этой ложью.

Эван бьёт по мячу. Идеальная дуга — и мяч приземляется прямо на площадку у лунки. Затем он откладывает контроллер и смотрит на меня.

— Знаешь, ты мне нравишься. Ты хороший парень.

— Кажется, за этим комплиментом последует «но», — говорю я.

— А ты проницательный. То, что ты мне нравишься, ещё не значит, что я считаю тебя хорошей парой для своей дочери.

И хотя на самом деле мы с его дочерью не встречаемся, его слова бьют словно под дых.

— Думаю, вам стоит поговорить с Мэгги. Если вы заставите её выйти замуж против воли и заняться делом, которое ей не по душе, семейному наследию это на пользу не пойдёт.

Он долго смотрит на меня с непроницаемым выражением лица.

— Посмотрим, — отвечает наконец.

 

 

Хотя массажистка изо всех сил разминает мой целлюлит большими пальцами, я ни капли не могу расслабиться. Я застряла в местном спа, а Роман остался в доме моего отца без меня.