— Ты ведь знаешь, что это неизбежно, — говорит он. — Можешь сколько угодно строить из себя недотрогу, но мы оба знаем, чем всё закончится.

— Нет, не знаем. Ты даже не хочешь меня. Ты хочешь то, что я олицетворяю. Компанию. Бизнес моего отца. Дело никогда не было во мне.

Эдди уводит меня с танцпола сквозь толпу людей и заталкивает в затененный уголок.

— Дело всегда было в тебе, Мэгги. Ты не можешь убежать от того, кто ты есть.

— Я никогда не буду твоей.

Кажется, он меня не слышит. Его руки скользят по моей спине и хватают за задницу.

— Прекрати, — цежу я сквозь зубы. — Убери от меня руки.

— Не собираюсь. И что ты мне сделаешь?

Меня захлёстывает тошнота, когда Эдди прижимает меня бёдрами к стене. Он трётся об меня, удерживая мои руки за спиной.

Дальше всё происходит молниеносно. Рядом появляется Роман и с угрожающим взглядом оттаскивает Эдди. Толкает так сильно, что тот спотыкается, и, прежде чем я успеваю что-либо осознать, кулак Романа врезается Эдди в челюсть с глухим стуком, от которого мутит.

В комнате словно всё замирает, все взгляды устремляются к ним.

Я бы соврала, если бы сказала, что, когда Роман ударил Эдди, не почувствовала влагу между ног.

Эдди выпрямляется, вытирая рот. Взгляд у него ледяной.

— Ты об этом пожалеешь, паршивый английский ублюдок.

— Только тронь её ещё раз. — Голос Романа дрожит от ярости. — И угрожать мне уже не сможешь.

Эдди переводит взгляд с меня на Романа, затем смотрит поверх наших плеч на толпу.

— Ты здесь чужой. Она — своя.

Он поворачивается и растворяется в толпе, напоследок бросая злобный взгляд на Романа.  

Мои руки дрожат.

— Мой отец не выгонит его. Его семья слишком важна. Он не захочет их оскорбить.

Роман смотрит на меня с беспомощным раздражением в глазах.

— Тогда что я могу сделать?

Я сглатываю.

— Достань текилы. И танцуй со мной пока я не устану настолько, что перестану думать.

Ночь сливается в череду резких движений и шума. Мы танцуем, пока у меня не начинают болеть ноги и кружиться голова, пока весь мир не сводится к крепкому прикосновению его тела. Мне хочется списать на алкоголь то, как вспыхивают щёки каждый раз, когда Роман ловит мой взгляд. Убедить себя, что дело в выпитых шотах, а не в том, как аппетитно он выглядит с затуманенными глазами и расстёгнутым воротником рубашки.

Когда ночь подходит к концу, мы оказываемся в одном из самых тихих коридоров, запыхавшись и смеясь чересчур громко. Он мягко прижимает меня к нише, его глаза темнеют, голос понижается.

— Боже, ты что-то с чем-то, Мэгги.

— Если бы не Эдди, то могла бы быть почти идеальная ночь, — вздыхаю я, тяжело опираясь на стену.

— Позволь мне помочь тебе забыть, — говорит он, опускаясь на колени и глядя на меня снизу вверх.

Когда он оттягивает мои трусики в сторону и прижимается губами к влажной киске, я теряю все сомнения, которые у меня могли быть.

Господи боже, его проклятый язык.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать стон, крепче сжимая его тёмные волосы. Видеть Романа на коленях словно лихорадочный сон, и я не могу удержаться от того, чтобы прикоснуться к нему. Чтобы убедиться, что он действительно между моих бедер.

То, как его язык скользит по клитору, напоминает мне, что все происходит по-настоящему. Позволять ему так прикасаться ко мне, спрятавшись в нише, — это безрассудно, но то, как его язык едва касается меня, приковывает меня к месту. Я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы принимать рациональные решения.

Роман стонет, и низкая вибрация его голоса отдаётся во мне, заставляя колени слабеть. Господи, прошло слишком много времени с тех пор, как я позволяла себе подобное удовольствие. Откинув голову и прижавшись затылком к стене, я подаю бёдра вперёд, давая Роману больше свободы. Больше… всего.

— Какая требовательная, — говорит он с улыбкой. — Я так давно мечтал попробовать тебя на вкус.

Словно в подтверждение своих слов, он обводит языком мою нежную кожу, пока я не начинаю дергать его за волосы.

— Черт возьми, — стону я. — Потрогай себя. Мне нужно знать, что ты тоже получаешь удовольствие.

Я хочу слышать его хриплые стоны, когда кончу. Чтобы перестать думать обо всём подряд, когда всё внимание сосредоточено на мне.

— Я получаю очень много удовольствия. Я мог бы провести всю ночь здесь.

— Всё нормально, я знаю, многим парням такое не нравится, они делают это только чтобы…

Я замолкаю, когда он легонько прихватывает меня зубами.

— Не хочу, чтобы ты думала о других парнях, пока я пробую тебя на вкус.

— Пожалуйста? Ради меня.

Вместо ответа Роман приникает ко мне ртом и проводит языком по влажным складкам, но я слышу, как он расстёгивает ширинку. Вскоре он стонет от возбуждения, и меня захлёстывает волна желания.