— Не думала, что он и правда решится на такое здесь. Даже у Эдди обычно хватает приличий. — Мэгги опускает пистолет и прислоняется головой к моей груди. До этого я видел оружие только по телевизору. Теперь я особенно остро понимаю, в каком мире живёт Мэгги.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Она кивает.

— А ты?

— Буду, когда мы вернёмся в комнату.

Мы промокли до нитки, сердца бешено колотятся, а усталость уже валит с ног.

Вот это вечеринка.

Вернувшись в мою комнату, мы переодеваемся в сухое и валимся на диван с горячим чаем и песочным печеньем, которое нам принёс кто-то из ночного персонала.

После дождя мои волосы живут собственной жизнью, и я украдкой приглаживаю их, когда Роман не смотрит. Руки никак не перестанут дрожать. Стоит мне заметить темнеющий синяк у него на челюсти, как перед глазами снова возникает нож Эдди, приставленный к его груди.

— Нам нужно решить, что делать. С Эдди. С Присциллой. С папой. Всё это уже слишком, — говорю я. Хотя чего я, собственно, ожидала? Куда бы я ни пошла, за мной тянется целая гора неприятностей.

Роман сидит рядом на диване, наши руки соприкасаются, пока мы понемногу пьём чай.

— Наверное, мне нужно поговорить с папой.

— Об этом можно подумать завтра. Сегодня разговаривать с кем-либо бесполезно. Уже поздно, все выпили. Дверь заперта, а в доме полно людей, так что вряд ли Эдди сегодня ещё что-нибудь предпримет. — Голос Романа звучит успокаивающе, но я не уверена, что он и сам верит в свои слова.

— Да, подняться сюда было бы с его стороны идиотизмом. Хотя от него всего можно ожидать.

Я ёжусь в пижаме: после дождя продрогла до костей.

Роман замечает это раньше, чем я успеваю что-нибудь сказать, и ставит чашку. Берёт одну из своих толстовок и молча натягивает мне через голову, поставив мою полупустую чашку рядом со своей. Ткань пахнет им: пряным лосьоном после бритья и тем особенным мужским запахом, который присущ одному Роману. Меня окутывает тепло, и я с улыбкой глубже устраиваюсь на диване.

— Лучшего мужчину для похищения я бы не нашла, — говорю я, отламывая кусочек рассыпчатого печенья.

— Рад, что мои таланты пленника оценили. Надеюсь, оставишь мне рекомендацию на случай, если меня снова свяжет какая-нибудь красотка. — При улыбке на его щеке появляется ямочка. Мне хочется её лизнуть.

— Всё зашло слишком далеко, — шепчу я. — Мне так жаль, что я втянула тебя во всё это. Ты ведь ни о чём таком не просил.

Роман поворачивает меня лицом к себе.

— Эй, тише. Что случилось, то случилось. Нет смысла переживать из-за того, чего мы уже не изменим.

Но чувство вины никуда не девается. За то, что я так и не смогла убить, даже когда Роману угрожала опасность. За то, что он вообще здесь оказался. За то, что позволяю ему доставлять мне удовольствие после всего стресса, которому его подвергла.

Он усаживает меня к себе на колени, и я охотно подчиняюсь, опираясь на его плечи. Его руки обвивают мою талию, одна ладонь медленно скользит вверх и вниз по позвоночнику, вызывая дрожь возбуждения.

Даже за сотню лет я бы, наверное, не устала ощущать под собой его крепкие мышцы. Чувствовать, как его тепло проникает сквозь одежду и согревает мою кожу.

— Мы со всем справимся и вернёмся в Лондон, не успеешь оглянуться. С Эдди. С твоим папой. С тем, что происходит с Присциллой. Будем разбираться постепенно. Ты не одна.

Его слова постепенно доходят до меня. Ты не одна. От нежных прикосновений дыхание выравнивается.

Некоторое время мы так и сидим. Дождь стучит по окнам, а его ладонь медленно и нежно гладит меня по спине. Я кладу голову ему на плечо и обнимаю за шею. Эта близость кажется в десять раз сильнее всех наших непристойных моментов. Похоть — одно, а вот такая нежность для меня совершенно незнакомый мир. В комнате так тихо, что я слышу, как бьётся его сердце. Для лицемерного лжеца он, похоже, вполне приличный парень. Даже неожиданно приличный. Я знала, что он красавчик, но не замечала за внешностью ничего более глубокого. А теперь? Этот мужчина, которого я силой притащила в дом отца, защищает меня перед семьёй и врагами и смотрит так, словно я не окончательно спятила.

В конце концов я немного отстраняюсь, чтобы взглянуть на него, смущаясь, что так долго занимаю его колени.

Его лицо совсем близко. Я вижу тонкие морщинки у глаз, появившиеся от улыбок, капельки воды, всё ещё держащиеся на тёмных ресницах, соблазнительно припухшие губы. Боже, в таких губах можно потеряться.

Он поднимает руку, ловит один из моих локонов, накручивает на палец и слегка тянет.

— Обожаю, что твои волосы такие же буйные, как ты сама.

Я фыркаю.

— На голове сплошной беспорядок.

— Если ты ещё не заметила, Мэгги, я люблю легкую помятость.

Я провожу пальцем по его нижней губе.

— М-м-м, мне тоже понравилось видеть тебя растрёпанным.

Он коротко смеётся.