— Я серьёзно. Ты не похожа ни на кого из моих знакомых. Нужно немало смелости, чтобы отстаивать свои убеждения и идти против того, как тебя воспитали. Я всю жизнь убегаю от собственного детства. А ты решаешься на отчаянные поступки, лишь бы постоять за себя. Это чертовски привлекательно.

— По правде говоря, я трусиха, которая не может противостоять собственному отцу. И неудачница, которая даже самых ужасных людей убить не способна. Хотя они этого заслуживают.

— В нормальном мире то, что ты никого не убила, вообще-то считается достоинством. — Роман расплывается в улыбке.

Расстояние между нами словно сокращается, и я наклоняюсь к нему, прежде чем успеваю всё обдумать.

Наши губы встречаются в робком поцелуе. Его губы тёплые, прикосновение нежное, едва уловимое между вдохами. Сердце сбивается с ритма, пока я замираю в считаных миллиметрах от его рта, чувствуя, как учащается пульс.

Он этого хотел?

Или поцелуй — уже перебор? Я требую слишком многого?

Я чувствую, как уголки его губ приподнимаются. Он шевелится подо мной, одной рукой обхватывает мою челюсть, другой крепче притягивает за талию. Из его горла вырывается тихий, почти звериный звук, от которого меня пробирает дрожь.

Я остро ощущаю нежное движение его большого пальца по моему подбородку и твёрдую грудь под ладонью.

— Поцелуй меня, — просит он голосом, полным желания.

Он не ждёт моего движения: сам притягивает меня к себе и целует глубоко. В ушах стучит пульс, когда его язык скользит по моему. В каждом прикосновении чувствуется голод, и я тихо постанываю. Его губы требуют, а я отдаюсь поцелую, растворяясь в сладком жаре его рта. От желания кружится голова, пока мы изучаем друг друга, забыв обо всём, кроме этого единственного прекрасного мгновения.

Роман отстраняется первым, чуть тяжелее дыша.

Он прижимается лбом к моему.

— Мне просто… нужна минутка. Ночь выдалась безумная. Для нас обоих.

Меня охватывает смущение от этого крошечного, как мне кажется, отказа. Я киваю, чувствуя, как горят щёки, и пытаюсь слезть с его колен.

Но далеко уйти он не даёт. С такой лёгкостью подхватывает меня, что я вскрикиваю, осторожно бросает на кровать и устраивается позади. Крепко притягивает меня спиной к своей груди, заключая в объятия.

Мы устраиваемся, переплетясь руками, ногами и волосами, а сон уже смыкает мои усталые веки.

Я смотрю на его руку, обнимающую меня. Сильную, с проступающими венами, тёплую даже сквозь мягкую ткань его толстовки. Голова гудит от эмоциональных качелей. Оргазм почти на людях, выстрел из пистолета, первый поцелуй — и его внезапное отстранение. Слишком много всего.

Мысли мечутся, зарождая новые сомнения.

С чего бы такому, как он, хотеть такую, как я? Никакого смысла. Может, год лжи в интернете научил его отлично притворяться, и всё это лишь спектакль. Да и кто бы его осудил? Он застрял здесь из-за меня.

Я лежу в его объятиях, слушаю, как за спиной выравнивается его дыхание, и представляю, что мы дома. В его постели или в моей. Но в любом случае за миллион миль от моей семьи, Эдди и всей этой лжи.

Место рядом со мной на кровати пустое и холодное, а это не к добру, когда находишься в доме, полном убийц. Особенно если один из них, похоже, затаил на тебя личную обиду.

Мэгги ушла.

В голове проносится несколько объяснений, одно хуже другого, пока я не замечаю записку на прикроватной тумбочке.

Меня заставили пойти в спа с Элизой и Присциллой. Прости! Вернусь, как только смогу.

Целую, М

Я ещё минут двадцать валяюсь на кровати, предаваясь унынию, а потом всё-таки заставляю себя встать.

Я едва успеваю наполовину влезть во вчерашние джинсы, как в дверь стучат. Громко и уверенно. Молю бога, чтобы это был не Эдди, пришедший меня прикончить. Я даже не умею обращаться с пистолетом, не говоря уже о том, чтобы знать, где его взять. Оглядываю комнату в поисках оружия и всерьёз прикидываю, хватит ли тяжести подсвечников, чтобы вырубить им Эдди.

— Роман. — Это голос Эвана, не Эдди. Хотя не уверен, что от этого легче. — Подумал, может, захочешь ко мне присоединиться.

Ни слова о том, к чему именно мне предлагают присоединиться.

— Э-э, конечно. Сейчас выйду. — Я торопливо натягиваю остальную одежду.

Сомневаюсь, что, спрятавшись под кроватью, решу хоть одну из своих проблем. Поэтому расправляю плечи и открываю дверь.

Эван по-прежнему не объясняет, куда мы идём. Просто разворачивается и шагает прочь, явно рассчитывая, что я пойду следом.

И я иду. Спорить с ним кажется плохой идеей. Хотя следовать за ним, возможно, ещё хуже. Сначала мы проходим через жилую часть дома. Из столовой доносится аромат кофе. Всё выглядит совершенно обычно. Я понемногу расслабляюсь, убеждая себя, что просто веду себя, как параноик.

Потом сворачиваем в коридор, который выглядит куда более обшарпанным, чем остальные. Он становится уже, а отделка проще.

Мои плечи напрягаются.

Ладно. Всё нормально. В больших домах полно служебных коридоров. Кладовок. Винных погребов.