Его взгляд встречается с моим. Смотреть на него сверху вниз — опьяняюще: потемневшие от желания глаза, влажные губы. Немного отстранившись, он прижимает язык ко мне и мучительно медленно проводит им.

Мое дыхание сбивается в прерывистые вздохи, пока я дрожу у его лица.  

Я заглядываю между своими бедрами и мельком вижу его член — толстый и набухший, зажатый между его пальцами. Меня охватывает легкая ревность, когда я вспоминаю, сколько раз я слышала через стену, как другие женщины наслаждались им.

Я хочу его.

Сильно.

Но выбирать не приходится, а я уже почти на грани, и от каждого движения его языка всё внутри пульсирует.

Его ладонь скользит по моей заднице, притягивая меня ещё ближе к своему лицу, и я окончательно теряю контроль, мое тело трясет. За сомкнутыми веками вспыхивает ослепительное блаженство, когда я кончаю с неистовой силой, прижимаясь к красивому лицу Романа.

Волны наслаждения накатывают и отступают, но Роман не даёт мне передышки — крепко прижимает меня к своему лицу и глубоко проникает в меня языком. Он дрочит, содрогаясь всем телом, а я отклоняюсь назад, чтобы наблюдать за ним. Каждое прикосновение ощущается всё острее, но, когда я пытаюсь отстраниться, он рычит.

— Пока мы здесь, это моё, — властно заявляет он и тут же снова вводит в меня язык, неторопливо наслаждаясь моим вкусом. Его почти жестокое требование застаёт меня врасплох, и где-то глубоко внутри что-то вспыхивает. Порочное, незнакомое прежде чувство принадлежности. Будто он и правда хочет меня. Пусть даже его тянет ко мне лишь из-за обстоятельств, алкоголя и стресса.

Под белой рубашкой мышцы Романа напрягаются, перекатываясь под тканью. Смокинг он давно сбросил, ещё когда мы танцевали. Когда он кончает, из его горла вырывается отчаянный хриплый стон, и я невольно замираю с приоткрытым ртом. Чёрт возьми, он просто секс на ногах. Или на коленях, наверное. Как кто-то вообще верит, что этот засранец воздерживается от секса, ума не приложу.

Белые следы остаются на его пальцах, пока он поднимается на ноги, а я поправляю платье. Мы стоим и смотрим друг на друга, тяжело дыша, и к хмелю примешивается стыд. Ну, это я о себе. Роману, судя по виду, ни капли не стыдно.

Я протягиваю руку и рассматриваю его пальцы, покрытые спермой.

— Тоже хочешь попробовать, Мэгги? — в его глазах мелькает озорная искорка, когда он говорит.

Мне очень хочется, но я ни за что не признаюсь в этом. Достаточно плохо то, что он знает, как я терлась о свою чертову подушку, думая о нем. Мне не нужно ещё больше позора.

Я молчу, и он склоняет голову набок, внимательно меня разглядывая.

Затем запускает пальцы другой руки мне в волосы и тянет, заставляя запрокинуть голову, не сводя с меня глаз.

— Открой рот, принцесса.

Я подчиняюсь, и по телу прокатывается волна запретного желания.

— Хорошая девочка, — шепчет он, поднимая руку и проводя перепачканными  спермой пальцами по моему языку.

Солёный вкус заставляет желудок скрутиться, а бёдра — сжаться. И то и другое с одинаковой силой. Он заворожённо наблюдает, как я провожу языком между его пальцами, исполняя непристойную просьбу.

— Ты совсем не такая, какой я тебя представлял, — шепчет он, затем опускает руку и наклоняется ко мне. У меня перехватывает дыхание, когда он чуть сильнее запрокидывает мне голову и задерживает взгляд на моих губах, испачканных спермой.

— Господи, ну вы и извращенцы. — Голос Элизы возвращает меня к реальности, и Роман отступает, краснея под смех моей сестры. — Я-то гадала, куда вы двое подевались, а вы, оказывается, даже до комнаты не добрались.

— Элиза, — говорю я, одёргивая одежду и вытирая рот. — Ни слова.

— Ещё чего, стану я держать такое при себе. Даже не знала, что ты на подобное способна. Представляешь, мы с Фрейзером поспорили, что Роман даже не знает о твоём существовании и что всё это просто уловка? — Элиза поднимает руки, пока Роман поправляет брюки, почти не решаясь встретиться со мной взглядом. — Ну, ты меня удивила. Мало того что он существует, так вы оба ещё те озабоченные извращенцы.

Я теряюсь, не зная, что ответить. То, что они мне не верили, ранит. Хотя, больше всего потому что они были правы. Я предсказуемо жалкая.

Элиза уходит со смехом, а я поворачиваюсь к Роману с пылающими щеками .

— Не могу поверить, что она это видела, — говорю я, сгорая со стыда.

Роман проводит большим пальцем по моему подбородку, стирая белый след, который я не заметила. Показатель на шкале смущения подскакивает ещё выше.

— У меня всё это время была сперма на подбородке? — пищу я.

— По-моему, тебе идёт. — Его глаза темнеют, затем он берёт меня за руку и тянет за собой по коридору.

Голова гудит. То ли от выпивки, то ли от того, что Мэгги сдавливала её бёдрами, не разберёшь.

Но мне нужен воздух.

— Пойдём, выйдем на минутку, а потом поднимемся наверх.