Он одет в одолженную у моего отца верхнюю одежду и выглядит так, будто только что сошёл с обложки журнала «Horse and Hound». На его губах играет лёгкая улыбка, пока он наблюдает за Элизой, и меня пронзает укол ревности. Конечно, он улыбается ей, она тоже выглядит как с журнальной обложки, в то время как я чувствую себя болотным троллем на заднем плане.

Роман выглядит так, будто принадлежит этому месту больше, чем я.

— Кидай, — говорит Элиза.

Тарелка взлетает в воздух яркой оранжевой вспышкой на фоне бледно-голубого неба. Роман плавно ведёт её стволом и стреляет.

Бах.

Она разлетается дождём осколков.

Элиза одобрительно улыбается.

— Неплохо. Для англичанина.

Роман выглядит чертовски довольным собой.

— Какое же это удовольствие.

— Новичкам везёт, — бормочу я.

— Ты просто бесишься, потому что у тебя ничего не получается, — говорит Элиза. И она не ошибается. Это идиотский способ провести утро.

Роман и Элиза стреляют по очереди, всё больше входя в азарт. Фрейзер делает ещё несколько выстрелов, а потом отходит в сторону и буквально выталкивает вперёд меня.

Я беру ружьё с тяжёлым вздохом, принимаю стойку и пытаюсь убедить себя: если Роман может, то и я должна суметь.

— Кидай.

Тарелка взмывает вверх.

Я стреляю.

Тарелка спокойно летит дальше, словно моего выстрела и не было. Прямо как со всеми заказными убийствами, которые я пыталась совершить и провалила.

Я пробую снова.

И снова промахиваюсь.

— Расслабься, — говорит Элиза. — Ты слишком много думаешь. Тебе нужно выбраться из собственной головы.

Будто так легко просто перестать думать.

Я переставляю ноги, переношу вес и поднимаю ружьё. Ботинок скользит в грязи, когда центр тяжести смещается. Я размахиваю свободной рукой, роняя ружьё, почти удерживаюсь, но уже поздно. Вторая нога тоже уезжает, и я валюсь, как пенсионер на катке.

С громким шлепком.

Плюхаюсь прямо на задницу, и этот мокрый звук слишком громко разносится по открытому полю. Холод мгновенно просачивается через джинсы, а грязь покрывает всё вокруг.

Наступает тишина, а потом Элиза взрывается смехом.

— Ох, Мэгги.

У Фрейзера дёргается уголок рта, несмотря на все попытки сохранить образ угрюмого подростка.

Роман хотя бы пытается подавить ухмылку.

— Ты…

— Я в порядке, — резко обрываю я, поднимаясь на ноги, пока лицо пылает.

Элиза вытирает слёзы от смеха.

— У тебя всегда был талант оказываться лицом в грязи.

Я выдавливаю слабую улыбку, притворяясь, будто не умираю внутри. Пусть Роман здесь только потому, что я его заставила, но он всё равно мой ужасно горячий сосед — и один из тех, кто ещё не видел меня во всей моей жалкой красе. Ну что ж.

Роман делает шаг ко мне.

— Серьёзно, ты в порядке?

— Я сказала, что в порядке, — повторяю я слишком быстро. — Мне просто нужна минута.

Прежде чем кто-то успевает ответить, я разворачиваюсь и иду к забору на краю поля, ботинки хлюпают в грязи, руки липкие от мокрой земли. Я бы сказала, что у меня задета гордость, но, если честно, гордости у меня и так почти нет.

Свиньи уже там. Три огромные бурые туши роются в своём загоне, надеясь, что я принесла еду.

— Доброе утро, мальчики, — вздыхаю я, облокачиваясь на забор. — Не смотрите на меня так. Я знаю, что выгляжу ужасно, но вы сами не лучше.

Они хрюкают.

Позади слышатся шаги. Я не оборачиваюсь. Может, если я буду его игнорировать, он отстанет.

Роман подходит и встаёт рядом, опираясь руками на верхнюю перекладину забора.

— Их зовут Билли, Вилли и Дилли, — говорю я, пытаясь найти любую тему, кроме собственного падения.

— Запоминающиеся имена, — отвечает Роман и с лёгкой опаской наблюдает, как Дилли подходит ближе.

— Они довольно полезные. Отлично помогают избавляться от тел. Не то чтобы мы часто привозили тела домой. Но иногда без этого не обойтись.

Он медленно поворачивает голову ко мне.

— Ты шутишь?

— Нет. И не советую подходить слишком близко, они кусаются.

Мы стоим молча, слушая хрюканье свиней и далёкие выстрелы по тарелкам.

— Спасибо, что подыгрываешь во всём этом. — Я ковыряю забор, отщепляя мелкие щепки.

— Я просто делаю то, что ты сказала. На случай если ты не просто любишь громкие слова и я действительно окружён убийцами.

— Ты мне не веришь?

— Если честно, поверить в это довольно трудно. — Роман пожимает плечами.

— Хотела бы я, чтобы это было неправдой, — вздыхаю я. — Но, если тебе интересно, ты справляешься лучше меня. Ты им нравишься. Я знаю их двадцать девять лет и, кажется, ни разу никого из них не впечатлила.

Роман поворачивается ко мне и слегка прищуривается.

— Почему тебе так важно их впечатлить?

Я фыркаю. Потом морщусь.

— Ты никогда не хотел, чтобы твоя семья не считала тебя бесполезным?

— У меня только бабуля.