— Это дом моего отца. — Она произносит это так, будто ей нужно, чтобы я понял её отстранённость от этого места. Не мой дом. Не моя жизнь. Не мой выбор.

Машина медленно катится вперёд, и хруст гравия звучит так, будто колёса едут по костям.

— С кем я сегодня познакомлюсь?

Мэгги вздыхает, прежде чем встряхнуться.

— Я покажу тебе всех перед тем, как мы зайдём. У нас принято встречать гостей у дверей.

У меня ощущение, будто я попал в документалку о дикой природе. И вот мы видим Гамильтонов в их естественной среде обитания: они вежливо улыбаются, одновременно решая, как поделить добычу.

Мэгги останавливает машину, когда на ступенях появляются фигуры, подсвеченные открытой дверью. Высокие, элегантные силуэты.

Меня передёргивает.

— Полагаю, рост тебе достался от матери? — пытаюсь пошутить я, пока сердце колотится где-то в горле.

Мэгги слегка наклоняется к лобовому стеклу и кивает на ближайшую фигуру.

— Обхохочешься. Рыжая — это моя сестра Элиза. Она средняя из нас, и она замечательная. Моя лучшая подруга. Но ещё и абсолютно безжалостная. Советую не портить с ней отношения.

Я следую за её взглядом. Элиза чертовски привлекательна. Из тех женщин, которых мужчины немного побаиваются. Когда семью становится лучше видно, я замечаю, что она улыбается. Словно и мухи не обидит.

— Она выглядит так, словно подсыплет мне яд в напиток и расскажет сказку на ночь, пока я буду задыхаться.

Мэгги смеётся.

— Она бы не читала тебе сказку. Она бы сидела рядом и издевалась над тем, как ты хрипишь.

Рядом с Элизой стоит женщина постарше с серебристо-светлыми волосами, собранными в аккуратный узел, и идеальной улыбкой домохозяйки из рекламы.

— Это Присцилла, — говорит Мэгги. — Это… невеста моего отца. Будущая жена.

У Присциллы мягкая, безупречная улыбка. Лицо, созданное для званых ужинов и благотворительных вечеров.

— И она тоже убивает людей?

— Насколько я знаю — нет. Её муж убивал. До того как умер. А её сын всё ещё в деле. Он приедет завтра.

Замечательно. Ещё больше предполагаемых убийц присоединятся к веселью.

Затем вперёд выходит мужчина, обнимая Присциллу за плечи. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, тронутыми сединой.

И выглядит он удивительно нормальным.

Они все выглядят нормальными.

— Это мой отец, Эван, — на его имени она запинается, словно подавилась жёстким куском мяса.

Он выглядит как человек, который спросил бы тебя, как прошла поездка, и предупредил бы, что гололед — это смертельная опасность. Пять раз. А потом затащил бы в паб, напоил и принялся рассказывать один сальный анекдот за другим. Он совсем не похож на человека, который воспитывает детей-убийц.

Я дёргаюсь, когда буря из черных перьев обрушивается на лобовое стекло.

— Какого…

Огромный чёрный ворон сидит на капоте и смотрит прямо на нас с Мэгги. Он пялится на меня одним глазом.

Второго у него нет.

Пустая глазница выглядит жутко и уродливо, но единственный глаз — зоркий и живой.

— Это Коффин.

У птицы есть имя?

— Подожди, это домашний питомец?

Ворон стучит клювом по стеклу.

— Типа того. Мы не то чтобы владеем им, но он тут уже очень давно. Почти десять лет, наверное. Думаю, спит где-то под крышей.

— Почему его зовут Коффин?

— Потому что мой брат так назвал его, когда был тупым подростком, — говорит Мэгги. — А ещё потому, что ему нравятся глаза.

Ворон наклоняется ближе.

— Чьи глаза?

Мэгги пожимает плечами.

— Не думаю, что он привередлив.

Ворон громко каркает прямо на меня, а потом взмывает в серое небо.

Мне нужно сбежать.

Но Мэгги уже открывает дверь и выходит так, будто всё в порядке. Хотя ничего не в порядке.

— Пожалуйста, пожалуйста, не делай ничего глупого. Я умоляю тебя.

Я выхожу следом с задницей, сжатой от страха. Альтернатива — сидеть одному перед особняком убийц, пока одноглазый ворон решает, подойдут ли мои глаза ему на закуску.

Холодный воздух бьёт в лицо, зимний холод пробирает до костей. Она пахнет лесом и дымом от каминов. В других обстоятельствах это даже могло бы быть приятно.

Мэгги закрывает дверь машины и расправляет плечи. Напускает на себя храбрый вид. И это почему-то больно видеть. Я знаю эту маску, сам ношу её постоянно.

— Улыбайся, — шепчет она. — Пожалуйста. Просто… улыбайся.

Я пытаюсь.

Элиза первой спускается по ступеням, останавливаясь внизу, чтобы не наступать на гравий. Мэгги подходит к ней и крепко обнимает, целуя в щёки.

Потом её прищуренный взгляд скользит ко мне.

Я чувствую, что она меня оценивают.

— Роман, — говорит Мэгги с подозрительно бодрым голосом. — Это Элиза. Моя сестра.

Элиза протягивает мне руку. Она даже не краснеет. Её рукопожатие крепкое, почти деловое.