— Я надеялся, что мы сможем поговорить, — говорит он, так бесцеремонно разглядывая её лицо, что у меня сводит челюсть. — Ты выглядишь… аппетитно. Дома тебе явно хорошо.

Мэгги сжимает пальцами мою рубашку, и меня накрывает желание её защитить. Полный бред, ведь я едва её знаю. Если не считать похищения и всего прочего.

— Она очень занята подготовкой к свадьбе. И я уверен, ты приехал поздравить жениха и невесту, а не приставать к своей бывшей.

Наконец Эдди смотрит на меня по-настоящему. Его взгляд холодный и расчётливый.

— Тебя никто не спрашивал. — Он снова поворачивается к Мэгги, будто я перестал существовать. — Нам нужно поговорить. Наедине.

От его непринуждённой наглости мне хочется на него наброситься. Хотя это было бы неразумно, если он и правда тот убийца, каким его считает Мэгги. А глядя на его повадки, я вполне могу в это поверить.

Мэгги судорожно вдыхает, затем берёт себя в руки.

— Я никуда с тобой не пойду.

На мгновение лицо Эдди искажается от ярости, но её тут же сменяет пугающее спокойствие. Всё происходит так быстро, что мне кажется, будто я это вообразил.

— Ты всегда так говоришь, — спокойно отвечает он.

Мне совсем не нравится уверенность в его голосе.

Не успев передумать, я беру Мэгги за руку и увожу из-за стола. Хотя мне ненавистно поворачиваться к нему спиной. От Эдди у меня мурашки по коже.

Это желание защитить её — глупость. Надо бы подтолкнуть Мэгги к Эдди и убраться отсюда. Она меня похитила. Я не должен ничего к ней чувствовать. Но её ладонь в моей руке выдаёт моё враньё. Особенно когда я переплетаю наши пальцы и понимаю, что мне это даже нравится.

Мы заворачиваем за угол, и она с долгим выдохом сбрасывает напряжение. Лицо у неё бледнеет.

— Как же я его, блядь, ненавижу, — выдыхает она.

— Да неужели? У него прямо-таки лицо, которое хочется разбить, а?

Она кивает, а затем внезапно замирает. Её взгляд прикован к чему-то за моим плечом.

— Там, — шепчет она.

Я оборачиваюсь.

Присцилла стоит у стойки спиной к нам и раздавливает таблетку донышком ложки. Движения у неё размеренные, словно она проделывала это сотни раз. Она ловко ссыпает порошок в стакан и размешивает.

У меня всё внутри обрывается.

— Видишь? — шипит Мэгги. — Я же говорила, что не сумасшедшая. — Я выразительно смотрю на неё. — Ладно, не совсем сумасшедшая. По крайней мере в этом.

— Мне нравится, как у тебя морщится нос, когда ты возмущаешься. — Слова вырываются прежде, чем я успеваю их удержать. Глаза Мэгги расширяются, но тут же снова устремляются мне за плечо.

Мы топчемся рядом, притворяясь, что увлечены друг другом, и наблюдаем, как Присцилла берёт поднос и уходит с пузырьком таблеток в руке.

— Пошли, — говорит Мэгги, потянув меня за руку.

Мы идём следом на расстоянии, прячась за углами, словно угодили в чёртов «Скуби-Ду». Наконец Присцилла останавливается у шкафчика, открывает его, прячет внутрь пузырёк и с решительным щелчком запирает дверцу, а ключ убирает в карман.

Мэгги сникает. На её красивом лице написано разочарование.

Я смотрю на шкаф, затем на неё.

— Вас в школе убийц взламывать замки не учили?

Она быстро смотрит на меня.

— Я-то думал, это первое, чему учат на курсах киллеров. — Я пожимаю плечами.

— Если ты не заметил, я ни в чём из этого не разбираюсь.

В её голосе звучит такая болезненная искренность. Словно ей и правда хочется преуспеть в убийствах.

Я слегка сжимаю её руку.

— Зато ты заметила, что она делает. Наверняка за это дают баллы в пособии для начинающих убийц.

Она пожимает плечами.

Позади нас по коридору разносится смех. Голос Эдди перекрывает остальные. Словно он здесь хозяин.

У меня неприятно сжимается желудок.

Что бы ни творилось в этом особняке, я уже не так уверен, что Мэгги всё выдумала.

 

 

Заснуть не получается.

Кончить тоже. И это меня раздражает. Обычно стоит по-быстрому поласкать себя в темноте — и голова проясняется, но я не могу этого сделать, пока Роман лежит в моей постели.

Просить его выйти в ванную, пока я сама себя удовлетворяю, пожалуй, было бы чересчур. А может, он предпочёл бы остаться…

Нет, Мэгги. Хватит.

Роман растянулся на кровати, рубашка задралась, обнажив живот, и от этого у меня ещё сильнее туманится голова от возбуждения.

— Я не могу просто забыть об этом. Она что-то растолкла, и это совсем не было похоже на витамины.

— Вполне мог быть витамин. Может, твой отец просто не любит глотать таблетки.

— Он не чёртов пятилетка.

Он поворачивается ко мне, вперив в меня глаза в обрамлении длинных ресниц.

— И что именно ты думаешь?

— Думаю, нам стоит провести расследование, — говорю я. — Все уже лягут спать, так что даже если придётся взломать шкафчик, никто не заметит.

Уголок его губ дёргается.

— Ты собираешься взламывать шкафчик в собственном доме?