Оргазм Мэгги стихает, и теперь она выглядит так, будто готова умереть от стыда.

— Ладно. Убирайтесь отсюда, — бросает полицейский, застёгивая штаны и прочищая горло. Он, пошатываясь, уходит, оставляя нас с Мэгги наедине.

Я жду, что Мэгги тут же слезет с моего мокрого паха, но она медлит, тяжело дыша.

— Господи. Мне так жаль. Я не хотела…

— Всё нормально, — пытаюсь я её успокоить, на мгновение забывая, что она вообще-то удерживает меня против воли. — Такое случается.

— Со мной такого точно не случается. — Мэгги слезает с моих колен, перебирается на своё сиденье и закрывает лицо руками.

Прохладный воздух обдувает мой всё ещё твёрдый член, а на джинсах расползлось тёмное пятно. Когда Мэгги наконец смотрит на меня, она замечает оставленный ею след.

— Пожалуйста, никому об этом не рассказывай, — тихо просит она, словно вся сжимаясь.

— Кому, например? Старушке с нижнего этажа? — Моя попытка пошутить не разряжает тяжёлую атмосферу. — Всё нормально. Уж лучше так, чем зарезать полицейского. Или меня.

Не хочу признаваться, что мне это понравилось куда больше, чем следовало. Не то, как мерзкий коп дергался рядом с машиной, а то, как Мэгги задыхалась у меня на коленях.

Всё тепло, на мгновение возникшее между нами, исчезает, и мы неловко молчим, пока плечи Мэгги не опускаются и она не тянется к дверце.

— Ты куда? — спрашиваю я.

— Стереть его сперму с моей двери, пока не засохла.

А я так и остаюсь сидеть, привязанный к двери и совершенно не способный повлиять на то, что эта сумасшедшая женщина устроит дальше.

И ведь я почти уверен, что она просто блефует насчёт семейки убийц… Но что, если она говорит всерьёз?

 

После нескольких часов за рулём у меня жжёт глаза. Я так пристально смотрю на дорогу, лишь бы не ловить взгляды, которые Роман то и дело бросает на меня.

Белые полосы разметки мелькают мимо, пока мы не добираемся до дорог ближе к дому, где разметка исчезает совсем. Сколько бы я ни твердила себе, что он об этом не думает, мозг услужливо прокручивает тот самый момент, когда моё тело предало меня на глазах у продажного копа, похищенного соседа и, вероятно, нескольких барсуков.

Я кончила.

На Романа.

Пока притворялась, что трахаю его.

Не знаю, вспоминает он об этом или нет, но я почти ни о чём другом думать не могу. Я стонала. Ему в ухо. И не раз. Блядь.

Каждый раз, когда я украдкой смотрю на Романа, лицо заливает жаром. Так сильно, что хочется содрать с него кожу.

Пальцы белеют на руле, будто, если сжать его посильнее, боль вытеснит стыд. Разумеется, не помогает.

Роман шевелится рядом, морщась, когда стяжки впиваются ему в запястья.

Молчание затягивается, пока мы петляем по извилистым просёлочным дорогам, а у меня сводит живот и от собственной езды, и от предстоящего хаоса.

Заведи разговор. Люди ведь постоянно разговаривают после того, как изображают секс на глазах у копа. Наверное.

— Ты тихая, — говорит Роман.

— Я веду машину.

— Ты не была такой тихой, когда…

— Нет, — слишком громко перебиваю я. — Не заканчивай. Я совершенно не готова об этом говорить.

— Если тебе от этого станет легче, — говорит он, — похоже, мне тоже понадобится психотерапия.

Я фыркаю от смеха, но тут же начинаю смущённо кашлять. Смеяться после того, как я похитила этого бедолагу и оседлала его, кажется совершенно неуместным.

Молчание снова накрывает нас тяжёлым одеялом. Я чувствую его взгляд сбоку, словно он пытается понять, опасная я, чокнутая или просто катастрофически жалкая.

Если честно, все три варианта справедливы.

— Итак, — наконец говорит он. — Ты собираешься объяснить, что, чёрт возьми, мы сейчас будем делать?

Меня ужасно тянет блевать. По крайней мере, это позволило бы ещё немного отложить разговор.

— Да. Наверное, стоит объяснить.

Я не хочу ничего объяснять. Роман и так считает меня сумасшедшей. Сколько ему вообще можно рассказывать о моей безумной семейке?

Наверное, всё. Раз уж ввязалась, отступать поздно.

Но с чего вообще начать?

— Вот сейчас ты и пожалеешь, что оказался в этой машине, — говорю я.

Он приподнимает бровь.

— Честно говоря, не уверен, что у меня был выбор.

Я выдыхаю и ещё крепче сжимаю руль.

— Ладно. Сначала Эдди.

— Бывший?

— Да. Он. — И тут же хочется отмотать время назад. Отмена.

Но скрывать от Романа свою безумную жизнь уже поздно. Я сама втянула его во всё это, и пути назад нет.

— Мы встречались. Недолго. В университете.

— Он тоже удостоился такого обращения? Ты и его привязала к батарее, заставив пожалеть обо всех своих жизненных решениях? — Голос Романа полон сарказма, но, когда я смотрю на него, он кажется бледнее обычного.

Его шутки не смягчат того, что я собираюсь сказать.

— Он, кажется, убил одного из моих преподавателей.