Машина заводится с подозрительным скрежетом, и она включает передачу.

— Не уверена, что готова к этому, но… поехали, наверное.

Проехав несколько метров, она тормозит.

— Прости, чуть не забыла.

Я смотрю, как она открывает бардачок и достаёт шприц. Пульс подскакивает. Я пытаюсь двигать руками, борясь с остаточным действием успокоительного. Она втыкает иглу мне в бедро и нажимает на поршень.

— Мне очень жаль. Я правда хотела бы обойтись без этого, но, кажется, ты пока не понимаешь. Надеюсь, по дороге я смогу всё объяснить. Потому что у отца дома я уже не смогу продолжать тебя накачивать. Там тебе придётся включиться в игру. Иначе мы оба пожалеем.

— Остановись, — хриплю я.

— Хотела бы я остановиться. Думаешь, мне самой всё это нужно? Нет.

Введённый препарат растекается по телу, лишая мои руки и ноги способности двигаться.

За окном проплывает Лондон, а вместе с мерцающими огнями исчезают последние шансы на побег.

Первый час пути проходит в гнетущем молчании. С каждой милей неловкость между нами лишь усиливается.

И о чём говорить с мужчиной, которого ты только что дважды накачала препаратами и похитила? Дежурной болтовнёй о погоде тут не отделаешься.

Роман сидит совершенно неподвижно. Хотя выбора у него особо нет: парализующий препарат всё ещё действует. Я беру упаковку мятных леденцов Polo, выдавливаю один, отправляю в рот и протягиваю упаковку Роману.

— Хочешь? — спрашиваю я. Скорее по привычке, из вежливости.

Роман смотрит на упаковку, затем бросает на меня короткий, полный презрения взгляд и снова уставляется на дорогу.

— Можно было просто сказать «нет, спасибо», — замечаю я, возвращая упаковку в подстаканник между нами.

— О, прости. Я недостаточно вежлив со своей похитительницей? — Его голос сочится сарказмом. Я крепче сжимаю руль, подавляя желание огрызнуться. Понимаю, после всего, что я натворила, он вряд ли станет болтать со мной как с лучшей подружкой.

— Я не хочу этого делать. — Отвечаю, не сводя глаз с дороги. — У меня нет выбора.

— Всегда можно выбрать не быть последней сволочью. — Его слова ранят, но я понимаю, почему он так думает.

— Всего десять дней твоей жизни. И всё. Будешь пить шампанское, тебе станут потакать во всём, а потом вернёшься домой. Чёрт, да я даже заплачу, если хочешь.

— Есть люди, которым можно заплатить за компанию. Необязательно выслеживать их, как чокнутая.

Можно подумать, я не рассматривала вариант с эскортом. Рассматривала. Но сестра сразу раскусила бы незнакомца, который объявился на свадьбу, а потом бесследно исчез. Роман — мой сосед. Настоящий человек, с которым я вполне могла бы начать встречаться. Перед глазами встают его мышцы, и я мысленно поправляю себя. Ладно, может, и не вполне, но хотя бы объяснить такое знакомство можно.

— У меня есть причины, и всё гораздо сложнее, чем кажется, но тебе лучше просто подыграть. Для нас обоих так будет лучше. Нужно лишь, чтобы несколько дней ты изображал моего парня. Даже целовать меня необязательно. В конце концов, от пар принято ждать, что они оставляют подобное за закрытыми дверями. У нас ещё несколько часов, чтобы придумать историю…

Роман обрывает меня. В каждом его слове сквозит презрение.

— И с какой стати мне участвовать в этом спектакле? Почему бы просто не рассказать всем, что ты спятила и похитила меня?

Я глубоко вдыхаю, стараясь унять нервы. Пора выложить часть правды.

— По двум причинам. Во-первых, я знаю, кто ты. Знаю, что ты изображаешь из себя проповедника воздержания и учишь людей добиваться успеха или что-то в этом роде. Но я знаю и то, что всё это ложь. У меня есть запись, где ты в постели с женщиной, и другие записи, на которых ты целуешься с женщинами в коридоре.

— Ты ненормальная. — Его низкий голос звучит как злое шипение.

— Может, и так. Зато ты лицемер. И лжец. Я хотя бы не притворяюсь кем-то другим. Если откажешься подыгрывать, потеряешь куда больше меня.

Он стискивает челюсти, его точёное лицо искажается от раздражения.

— А вторая причина?

— Моя семья тебя не поддержит. Конечно, они решат, что я ещё более жалкая, чем им казалось, но всё равно встанут на мою сторону.

— Это угроза?

— Не то чтобы угроза…

Роман замолкает, и с каждым дорожным указателем напряжение в машине нарастает.

— Если я вернусь домой без парня, отец заставит меня выйти замуж за мужчину, которого я ненавижу. Потому что я слишком никчёмная, чтобы заняться семейным бизнесом, а ему нужен кто-то на моё место, чтобы помогать брату и сестре.

Тишина.

Проехав ещё несколько миль, я снова пытаюсь оправдаться, морщась от отчаяния в собственном голосе.

— Мне просто нужно выиграть немного времени.

Миля за милей напряжение лишь растёт. Чем больше я пытаюсь говорить, тем сильнее он раздражается.