— Люблю тайскую кухню, — отвечает он, к моему удивлению. И восторгу. Потому что я не забыла, что мне всё ещё нужно совместное селфи для сестры…

Прикусив нижнюю губу, я наблюдаю за Романом через скрытые камеры. Как тут сосредоточиться, когда у него так напрягаются мышцы предплечья, пока он вываливает рис из контейнера на тарелку? Облачко пара на мгновение затуманивает обзор.

Вообще-то есть еду, которую тебе принесла странная соседка, — довольно идиотская затея. Чувство опасности у него явно отсутствует.

Это ведь просто глупышка Мэгги, соседка-ботанша.

Ну что ж. Скоро он поймёт, как ошибался.

Он набирает на вилку невероятное количество еды и стонет от удовольствия, практически заглатывая её. Я не поскупилась.

Если уж собираешься подсыпать парню снотворное, хотя бы закажи ему приличную еду навынос. Растолчённые и подмешанные в еду таблетки сильные. Судя по тому, как Элиза одурманивала людей, чтобы выведать у них информацию, Роман должен впасть в состояние, напоминающее опьянение: останется в сознании, но всё будет как во сне. Потом он либо забудет, что я приходила, либо решит, что ему всё приснилось.

Надеюсь, таблетки подействуют. Только не хватало, чтобы он что-нибудь заподозрил до того, как мы отправимся в Шотландию на свадьбу.

Рис исчезает с тарелки с поразительной скоростью, а я обдираю кожу вокруг ногтей, молясь, чтобы не ошибиться с дозой. Слишком мало — и он заметит, что с ним что-то не так. Слишком много — и я могу по-настоящему ему навредить.

Когда он идёт за стаканом воды, я переключаюсь на другую камеру, чтобы не упустить его из виду.

Не то чтобы я вообще могла отвести от него взгляд. Ненавижу это признавать, но чем дольше наблюдаю за красавчиком по соседству, тем чаще представляю себе всякие невозможные «что, если».

Что, если бы он смотрел на меня так же, как на других женщин?

Что, если бы он узнал, что я мечтаю оказаться одной из них?

Что, если бы он подхватил меня, прижал к стене и…

Нет. Хватит.

Он никогда не посмотрит на меня так. Особенно после того, как я похищу его мускулистую задницу и увезу на другой конец Британских островов.

Моя цель — пережить свадьбу так, чтобы нас не разоблачили, и вернуться в Лондон целыми и невредимыми. При условии, что мы оба выживем: я — эмоционально, он — в самом буквальном смысле.

Минут через десять Роман начинает сдавать. Проходя мимо столешницы, он задевает её бедром. Когда пытается попить, вода проливается ему на футболку. Стягивая мокрую одежду, он запутывается в ней руками, а мне открывается вид на его рельефный пресс, от которого слюнки текут.

Я слежу за ним по всей квартире, переключаясь с камеры на камеру и наблюдая, как он постепенно отключается. После десяти минут спотыканий, столкновений с мебелью и невнятного бормотания он наконец плюхается на диван без футболки.

Меня одолевает крохотное чувство вины — буквально на мгновение, — но я тут же напоминаю себе: он далеко не такой невинный и милый, каким притворяется. Не будь он таким лицемером, мне нечем было бы его шантажировать, и мы бы не оказались в этой передряге.

А ещё я очень, очень не хочу выходить замуж за Эдди, мать его, Стюарта. Так что приходится делать то, что приходится. Надеюсь, он поймёт.

После короткого похода в ванную у меня появляются аккуратные стрелки и немного оттеночного масла для губ с запахом свежеразрезанной вишни. Я приглаживаю непослушные волнистые волосы.

Схватив телефон и оба комплекта ключей, я направляюсь к Роману.



 Я осторожно сажусь рядом с Романом, и диванная подушка прогибается под нашим общим весом.

Затаив дыхание, я наблюдаю за ним, ожидая хоть какой-то реакции. Он тихо мычит, медленно моргает затуманенными глазами и снова закрывает их.

На затылке выступает пот. Безумие, что я вообще на такое решилась. Надо просто послать отца с его дурацкими планами и правилами куда подальше.

Как будто это поможет.

Отец нас любит, но привык всегда добиваться своего. Я почти не удивлюсь, если он закопает Романа под патио и всё равно наденет мне на палец помолвочное кольцо, независимо от того, встречаемся мы якобы или нет.

Вздохнув, я ложусь рядом с Романом и осторожно перекидываю его руку себе на талию. От него исходит тепло. Чёрт, как же приятно лежать рядом с ним. На несколько мгновений я позволяю себе представить, будто всё это по-настоящему. Будто я девушка Романа, а он прижимается ко мне не потому, что накачан успокоительным.

Его ладонь сжимается у меня на животе, притягивая ближе, пока я поворачиваю телефон и делаю несколько совместных снимков. На них мы выглядим как парочка, уютно устроившаяся в объятиях друг друга. От того, как его пальцы притягивают меня ближе к его бёдрам, по спине бегут мурашки, а способность соображать куда-то испаряется.

Фото для Элизы у меня есть. Пора поскорее убираться отсюда.

Но...