Я неловко двигаюсь, и кресло скрипит. Даже через экран чувствую взгляд Элизы. Хотелось бы, чтобы она за меня вступилась, но я знаю: она любит меня и при этом тоже считает, что мне нужно усвоить этот урок.

— Если бы Элиза не вмешалась, — продолжает папа, — ты была бы мертва.

— Это ещё не факт.

У Элизы дёргается уголок рта.

У папы — нет.

— Не факт? — переспрашивает он. — Тебе почти тридцать. Тебя обучали, давали время и возможности.

Будто я сама не знаю, сколько сил потратили на мою подготовку.

— Знаю. Просто с последним этапом у меня проблемы. — Не то чтобы я не умела убивать или заметать следы. Но лишить человека жизни для меня всегда было слишком тяжело.

— С последним этапом, — повторяет он. — Ты имеешь в виду ту часть работы, за которую нам, собственно, платят.

— Самую весёлую, — добавляет Элиза.

— Я тебя сейчас отключу, — мрачно обещаю ей.

Папа нас игнорирует.

— Я над этим работаю, — тараторю я, не выдерживая его молчания. — Нельзя сказать, что я не стараюсь.

— Ты работаешь в офисе, — произносит он.

Ага.

Вот оно.

В его голосе столько презрения, словно сидеть в офисе куда преступнее, чем убивать людей.

— Это хорошее прикрытие. У меня есть алиби и деньги на аренду.

Элиза изящно вскидывает бровь.

— Мэгги, ты перекладываешь бумажки для человека, который боится смотреть людям в глаза. Не надо преувеличивать. За один заказ ты получила бы больше, чем за год в своём офисе.

Папа по-прежнему смотрит только на меня.

— Тебе не нужна офисная работа, — говорит он.

— Я справлюсь. Я стараюсь. Мне просто нужно немного времени. — Ненавижу, как жалко звучит мой голос.

— Наши клиенты платят не за время. И однажды сестры не окажется рядом, чтобы тебя прикрыть.

Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

— Если ты не начнёшь делать свою работу, однажды это будет стоить тебе жизни.

Мне хочется заорать, что тогда, может, не надо вообще давать мне заказы. Но я проглатываю обжигающее чувство несправедливости. Получать нагоняй за то, чего я совершенно не хочу делать, всегда больно.

— Знаю, — шепчу я.

— Правда? — спрашивает папа. Он подаётся вперёд, и его глаза темнеют так, что меня пробирает дрожь. Как же я рада, что никогда не видела его по-настоящему плохую сторону.

— Твоя мать замешкалась, — говорит он таким голосом, что его слова пробрали бы до костей даже самого чёрствого человека. А уж меня-то чёрствой не назовёшь. — Всего один раз.

Я сглатываю, сдерживая подступающие слёзы. Элиза опускает глаза.

— И мы её похоронили.

Эта правда словно последний поворот ножа в ране. Всего четыре слова, а боль невыносимая.

— Я не мама.

— Нет, — соглашается он. — Не мама.

Некоторое время он молча изучает меня, потом вздыхает и откидывается в кресле. Верный признак, что ему надоело меня отчитывать.

Слава богу.

— Возьмёшь ещё один заказ, — продолжает он. — После свадьбы.

— Пап…

— И на этот раз доведёшь дело до конца. Иначе мы вернёмся к другим вариантам, — добавляет он.

Эдди. Мой ненормальный бывший, который больше всего на свете мечтает породниться с нашей семьёй.

Я с трудом сглатываю ком в горле.

— Поняла.

— Хорошо.

Папа неловко тычет большим пальцем в экран, и звонок обрывается.

Окошко Элизы остаётся ещё на мгновение.

— Прости, сестрёнка. Ты же знаешь, я должна ему всё рассказать.

— Знаю, — вздыхаю я.

— Не могу дождаться, когда оторвёмся на свадьбе! — Она весело машет рукой и отключается. Я бросаю телефон на стол и тихо, зло выдыхаю: «Блядь».

По крайней мере, пока у меня есть проект по похищению горячего соседа, который отвлечёт меня от всего остального.

 

Один-единственный пароль и правда открывает доступ к огромному количеству информации. Я прикрепляю распечатку календаря Романа на следующий месяц к пробковой доске и принимаюсь выделять важное маркером. Встречи, которые придётся отменить, публикации, которые нужно перенести. Друзья, с которыми он не сможет увидеться. Единственная, кто может создать проблемы, — его бабушка. Похоже, они видятся каждую неделю, и как минимум одну такую встречу он пропустит.

Улыбаясь, я перечитываю их переписку. Забавные мемы, видео и её постоянные попытки вправить ему мозги и заставить наконец жить дальше. Она кажется милой, но с той лёгкой угрозой, которая бывает только у бабушек. Как шмель: и мёд принесёт, и ужалит, если понадобится. Она мне нравится.

Не то чтобы я когда-нибудь с ней встретилась.

Нет, после того как я похищу Романа, если он вообще переживёт визит в дом моего отца, мне, скорее всего, придётся переехать. И сейчас неловко сталкиваться с ним в коридоре, а уж после похищения…

Телефон вибрирует и подпрыгивает на столешнице. Чем ближе папина свадьба, тем сильнее радуется Элиза и тем тяжелее у меня на душе.