Может, я сумею уговорить его вместо этого наказать меня…

Ага, размечталась.

Мне приходится ещё пятнадцать минут таиться в темноте, словно гремлин, пока он не уйдёт. Выбраться непросто: бёдра ноют после столь долгого сидения на корточках.

Я не задерживаюсь.

Дело не в том, что секс плох сам по себе. Просто жизнь без него даёт такую ясность ума, с которой сам секс не сравнится. Не стану врать: секс — это весело. Я тоже человек, и меня одолевают те же желания, что и всех остальных, но я предпочитаю не тратить время и силы на погоню за ним. Хороший секс длится один вечер, но сколько времени мы тратим на его поиск…

На экране моё лицо замирает посреди фразы: я ставлю видео на паузу, откладываю ноутбук на диван и разминаю шею. Стоит услышать собственные слова в записи, как в животе снова шевелится знакомое чувство вины. Оно впивается когтями ещё глубже, пока я тру глаза и пытаюсь понять, как отступиться от мира, который сам вокруг себя выстроил. Само по себе воздержание никому не вредило, но мой призыв направить энергию, которую мы не тратим на погоню за женщинами, на другие цели в интернете исказили до неузнаваемости. Комментарии зажили собственной жизнью: люди перестали вникать в то, что я действительно говорил, и начали приписывать моим словам смысл, который отвечал их собственным убеждениям.

Надо просто удалить всё это к чёртовой матери.

Исчезнуть из интернета.

И чем тогда платить по счетам? От этой мысли я со вздохом снова кладу ноутбук на колени.

Я почти мечтаю, чтобы одна из женщин, которых я привожу домой, разболтала о наших похождениях и разрушила весь мой мир. По крайней мере, тогда решение было бы не за мной.

Ввожу пароль, открываю почту и перебираю письма: удаляю спам, просматриваю предложения спонсировать мой подкаст и улыбаюсь видео, которое прислала бабушка. На нём кошка катается на роботе-пылесосе.

За окном садится солнце, скрываясь за высокими викторианскими домами вдоль улицы. Последние оранжевые лучи обводят каменные фасады. Бросив ноутбук, я отправляюсь на кухню искать что-нибудь съестное. В холодильнике почти пусто: полпачки масла, несколько увядающих морковок и пара яиц с истёкшим сроком годности.

Чёрт.

Приложение доставки еды на телефоне так и манит, но я не поддаюсь искушению и выбираю протеиновый коктейль. Эта замена ужину на вкус как картон с шоколадным ароматизатором, зато не сведёт на нет два часа, которые я сегодня убил в спортзале. Хватит с меня и того, что в одной части своей жизни я лживый ублюдок. Хоть в чём-то должна оставаться сила воли.

Допивая густую протеиновую жижу, я замечаю последнее печенье, которое черствеет в полиэтиленовом пакете. Краешек у него слегка подгорел, и я невольно улыбаюсь, вспоминая, как Мэгги пекла для меня печенье. Она всегда выглядит как перепуганная библиотекарша. Совсем не в моём вкусе. Уверенность в себе — вот что сексуально, и неважно, как выглядит человек. Вкусы у меня самые разные, но почти всегда мне нравятся женщины, которые уверены в себе. Особенно после Лизы. Лиза была милее. Застенчивее. Больше увлекалась всякими гиковскими штуками.

И она разбила мне сердце.

От Мэгги веет неприятностями. Словно она милый, но колючий монстрик.

Поморщившись, я допиваю коктейль и выбрасываю упаковку в контейнер для вторсырья. Надо бы вернуться к монтажу, но я скорее выколю себе глаза.

Сначала приму душ.

После душа я усаживаюсь на край кровати, мокрый, в одном полотенце, и начинаю тянуть время. Лишь бы до конца вечера не слушать собственный идиотский голос. Откинувшись на спину, смотрю в потолок, на лениво вращающийся вентилятор.

Что-то привлекает моё внимание. Тихий, едва слышный звук. С улицы? Нет. Гораздо ближе.

Я сажусь и придвигаюсь к изголовью, вытягивая шею. Приглушённый звук становится громче.

Всхлип. Сладостный, хрипловатый стон.

Мэгги.

— Ох, какая же ты развратница, — шепчу я, представляя, как она лежит на кровати за стеной и ласкает себя. А может, с ней кто-то есть?

Подслушивать нехорошо, но я не могу побороть любопытство. Слышны только её всхлипы, и я решаю, что она, должно быть, развлекается одна.

Какие мужчины ей вообще нравятся? Если ей, конечно, нравятся мужчины…

Наверное, умные. Умнее меня.

Меня вдруг охватывает чувство, подозрительно похожее на ревность. Что просто смешно: мне ведь даже не нравится эта чудачка за стеной.

Скажи это палатке у себя под полотенцем.

Только извращенец станет подслушивать, как соседка доводит себя до оргазма. Надо вернуться к работе и оставить её в покое.

Я прижимаюсь ухом к стене, обхватив кулаком головку члена.

Её стоны учащаются, а я подавляю чувство вины и подстраиваю движения руки под каждый сладкий звук. Воображение рисует её образ: я стягиваю с неё огромную мешковатую толстовку и узнаю, что скрывается под ней. Представляю, как эти томные стоны раздаются у самого моего уха, когда я вхожу в неё.