Первую камеру удаётся неплохо спрятать в одном из плафонов: она почти сливается с темнотой внутри. Я подготовилась как настоящий скаут и заранее установила приложение на телефон. Немного повозившись и выругавшись всего пару раз, добиваюсь появления картинки на экране.

Столешница сверху. Захватывающе.

Заметив большое пышное зелёное растение за диваном, возле окна, я выбираю его второй целью. Листья торчат во все стороны, а камеру почти не к чему прикрепить, так что к тому моменту, когда мне удаётся направить её на диван чуть из-за спинки, оставив телевизор на заднем плане, я вся вспотела. Одна из диванных подушек расположена как раз напротив телевизора, и я надеюсь, что он не из тех чудаков, кто садится где попало.

Только маньяк так поступил бы.

Камеры на месте, пора уносить ноги. Я хватаю сумку с утятами, направляюсь к двери и почти успеваю уйти.

Почти.

Приоткрытая дверь привлекает моё внимание.

Кровать.

Кровать Романа.

Держи себя в руках, Мэгги.

И всё же ноги сами несут меня к его святая святых, словно маленькие коварные существа со своей волей. Только одним глазком.

Комната просторная и тянется до самой стены, за которой моя спальня. Наконец я вижу то самое место, где рождаются стоны, доносящиеся сквозь стену и не дающие мне спать столько ночей.

Выглядит всё как-то… разочаровывающе.

Я изо всех сил старалась не представлять, как выглядит комната по ту сторону стены, но всё-таки ожидала какого-то царства разврата. Скучные серые стены окружают не менее скучную белую кровать. Зато зеркало от пола до потолка возле неё заставляет мои брови взлететь до линии волос. Чёрт. Какой же вид оно, наверное, открывает. Роман на полу возле кровати, его сильные руки сжимают обнажённые бёдра, пока он позволяет тебе смотреть, как ласкает тебя языком.

Как по команде, у меня пульсирует между ног.

Нет.

Точно нет. Не здесь.

Мне пора уходить. Но… В голову закрадывается мысль и никак не желает оттуда выбираться. А что, если сфотографироваться на его кровати? Отправить снимок Элизе. Может, тогда она поверит, что он мой парень? В его соцсетях были фотографии из этой комнаты. Уже кое-что.

Прикусив губу, я игнорирую вопящие в голове сигналы тревоги. Порывшись в его шкафу (тоже идеально прибранном, чёрт бы его побрал), нахожу футболку с выцветшим принтом какой-то старой группы. Заношенную. Идеально.

Раздевшись, я натягиваю футболку и распускаю волосы. Отбросив всякую осторожность, взъерошиваю их, чтобы выглядеть так, будто меня только что хорошенько трахнули. Так давно это было, что я с трудом припоминаю, как должны выглядеть волосы после бурной ночи. Поморщившись, щиплю себя за щёки, чтобы они покраснели, и ложусь на его кровать. Делаю несколько снимков, изображая весёлую и кокетливую девушку.

Выбрав лучший снимок, отправляю его Элизе с подписью: «Прогуляла работу, чтобы провести день вместе в постели».

Сунув телефон в сумку, я быстро одеваюсь и в порыве совершенно безумной, вызванной адреналином истерики запихиваю туда же его футболку.

Дерьмо.

После того как я немного повалялась на кровати, она уже совсем не похожа на идеально заправленную.

Переходя с одной стороны кровати на другую и попутно натягивая туфли, я изо всех сил пытаюсь вернуть ей прежний, домэггиевский идеальный вид.

С прилипшими к щекам волосами я привожу кровать в настолько приличный вид, насколько получается, хватаю вещи и устремляюсь к выходу.

В замке проворачивается ключ.

Боже.

Боже.

Боже.

Меня охватывает паника, и я мечусь по спальне, словно потерявшийся щенок, ищущий, где бы пописать.

В планах такого не было.

Я бросаюсь в его шкаф, забираясь поглубже между висящими рубашками и пиджаками, и пытаюсь стать как можно незаметнее.

Роман найдёт меня в шкафу, и мой план рухнет. Одно дело, если после воплощения безумного замысла мне придётся переехать. Но провалиться?

Стараясь унять сбившееся дыхание, я жду, прислушиваясь к шагам Романа. Они приближаются, и я крепче прижимаю сумку к груди, зажмурившись, будто это волшебным образом сделает меня невидимой.

Он останавливается перед шкафом, а я прикусываю нижнюю губу, пытаясь стать тише самой тишины.

Мгновения тянутся, пока я балансирую на грани неминуемой катастрофы.

Дверца шкафа открывается, и он просовывает внутрь руку, что-то нащупывая. Его пальцы скользят по одежде рядом со мной, всего в нескольких сантиметрах от моего лица.

— Где же она? — ворчит он. От близости его голоса я цепенею, напряжение пульсирует во всём теле.

— А! — Он сдёргивает с вешалки толстовку и, даже не заглянув внутрь, вытаскивает её из шкафа. Дверца закрывается, а я едва не лопаюсь от напряжения.

Слишком близко.

И всё же… К страху примешивается возбуждение от мысли, что он может меня поймать. Что он сделает?

Вызовет полицию, дурочка.