Тела извиваются в разноцветных лучах света. Вспышки стробоскопа придают залу нереальный вид, а грохот музыки усиливает ощущение оторванности от мира.

После нескольких часов у бара, проведённых за разговорами с Беном и Дарреном, когда приходилось перекрикивать музыку, у меня ноют ноги.

Пластиковый стаканчик с пивом, который я слишком долго держу в руке, уже нагрелся. Мне не хочется переходить грань между лёгким хмелем и настоящим опьянением. Нельзя напиваться, если я собираюсь на несколько часов забыть обо всём между чьих-нибудь бёдер.

Задачу осложняет ещё и то, что друзья не должны видеть, как я кого-то подцеплю. Никто не должен знать, что я привёл женщину домой.

К счастью, оба уже изрядно набрались.

Я запихиваю их в такси с кебабами, с которых капает соус, и отправляю по домам, а сам возвращаюсь в клуб.

Повсюду люди трутся друг о друга, и желание, исходящее от их извивающихся тел, наполняет огромный зал почти осязаемым напряжением.

Теперь осталось найти женщину, которая ищет того же, что и я: несколько часов забвения, после которых она спокойно ускользнёт домой, не пытаясь придать случившемуся особое значение.

Пробираясь сквозь толпу, я оглядываю женщин вокруг, изо всех сил стараясь не выглядеть каким-нибудь извращенцем. Я не извращенец. Не совсем. Просто избегаю близости. К тому же здесь полно женщин, которым нужно то же, что и мне.

Моё внимание привлекает симпатичная женщина с тёмными кудрями, собранными на макушке, и рубиново-красными губами. Она стоит у дальнего бара с неоново-розовым коктейлем в руке. На вид им скорее унитазы чистить, чем пить. Вокруг неё танцуют три подруги, смеются и улыбаются, но она не сводит с меня глаз.

И вот оно.

Та самая искра, обещающая нечто большее. На миг нас словно связывает нить смутного желания. Это не любовь, даже не настоящее влечение, а молчаливое понимание.

Я сжимаю кулаки, собираясь подойти к ней. Но кто-то с силой налетает на меня. Пластиковый стаканчик падает на пол, окатывая чьи-то щиколотки лагером.

— Чёрт, прости, чувак! — восклицает молодой парень, обрызгивая меня слюной.

— Ничего страшного, — отвечаю я, отряхивая брюки.

— Господи! Да это же ты! — От его восторженного крика у меня всё падает внутри. — Парень из тех видео!

Он хлопает приятеля по плечу. Тот всматривается в меня и тоже узнаёт.

— Я тебя, блядь, обожаю, чувак. Вот бы и у меня хватило яиц делать то, что делаешь ты.

Мне хочется бежать. Одно дело — получать восторженные отклики, сидя в безопасности перед экраном айпада, и совсем другое — сталкиваться с поклонниками лицом к лицу. От этого мне всегда не по себе. Люди думают, будто знают меня, верят каждому моему слову. Поддерживают идеи, в которые я сам уже не верю.

Глупые идеи.

— Не понимаю, о чём ты, — кричу я в ответ, притворяясь, что не узнаю себя в его словах.

— Да ладно! Я все твои видео смотрел.

Он достаёт телефон и открывает мою страницу в соцсети, а я отступаю.

— Не, чувак, ты меня с кем-то перепутал.

И вот он уже суёт мне под нос видео, где я оживлённо беседую с другим блогером. К счастью, из-за музыки ничего не слышно.

Я разворачиваюсь и спешу к выходу, пытаясь скрыться.

Гардеробщик с суровым кивком протягивает мне кожаную куртку, и тут на мой бицепс ложится женская ладонь.

— Уже уходишь? — мурлычет мне на ухо мелодичный голос. Длинные алые ногти медленно скользят по коже, оставляя после себя мурашки.

Любопытно. Может, вечер ещё не окончательно испорчен.

— Да. Пойдёшь со мной? — Повернувшись к ней, я встречаюсь взглядом с тёмными, блестящими глазами, полными обещаний. Жду, когда она меня узнает. Отшатнётся или, наоборот, решит сделать меня очередным трофеем?

Но узнавания не происходит.

— Только если ты не собираешься меня похитить или что-нибудь в этом роде…

Она вздрагивает, когда я провожу ладонью по её щеке к подбородку и притягиваю ближе, но не целую, хотя поцелуй словно повис между нами. И даже предвкушение ночи, полной страсти и желания, лишь усиливает пустоту внутри.

Стараясь не обращать на неё внимания, я сглатываю.

— Обещаю, к утру посажу тебя в такси до дома.

Всю дорогу домой я мысленно оправдываю свой поступок.

Она этого хочет. Я тоже. Ничего плохого в этом нет.

Лжец.

Лицемер.

Когда мы вваливаемся в прихожую, я замечаю на дверной ручке бумажный пакет. Недоумение проходит, стоит заглянуть внутрь: там лежит несколько кривоватых печений с шоколадной крошкой.

Почему при виде этих чуть пережаренных печений пустота внутри кажется не такой огромной?

— Ну же, — воркует моя спутница на одну ночь. — Отведи меня к себе и помоги хоть ненадолго забыться.

Я не спрашиваю, что она хочет забыть.

И она меня тоже не спрашивает.