— Вот, – говорю, закрыв приложение и выводя фотографию на экран.

— Черт, Мэгс. Ты спишь с ним?

Волосы на затылке встают дыбом. Неужели так сложно поверить, что такой парень, как Роман, мог заинтересоваться такой женщиной, как я?

— Я не просто сплю с ним. Мы встречаемся.

В глазах Элизы сверкает лукавая искорка.

— Тогда тебе стоит привести его на папину свадьбу.

Черт возьми.

Смутившись, я залпом выпиваю вино, морщась от горького вкуса.

— Он не такой, как мы. Я не могу привести его домой.

— Папа пригласил Эдди.

Несмотря на оглушительный шум в баре, мой мир, кажется, сводится к одному-единственному слову. Эдди. Чертов Эдди Стюарт.

— Зачем? — выпаливаю я, громче, чем хотела.

Элиза пожимает плечами, берет бутылку вина и доливает нам обоим.

— Тебе почти тридцать. Ты знаешь папино правило. Если не можешь присоединиться к семейному бизнесу, то тебе нужно выйти замуж за того, кто это сделает.

Папа со своими дремучими, извращенными порядками. Принудительные браки в Великобритании уже давно ушли в прошлое. Для большинства людей. Они сохранились разве что в религиозных общинах и среди элиты. Но из всех богатеньких психопатов, которых мог выбрать папа, он выбрал именно Эдди. Мы встречались, когда я была моложе и глупее, и он — это именно то, что я не хочу видеть в мужчине.

Папа чертовски любит Эдди.

Ни за что на свете я не стану связываться с этим мерзавцем. Лучше уж убью кого-нибудь. А я правда не хочу никого убивать.

— Если приведёшь этого парня домой, папино правило никуда не денется, — говорит Элиза, подперев щёку ладонью. — Какой у тебя план?

— Влюбляются не по плану.

— О, так это любовь?

Дайте мне лопату — я, похоже, сама себе могилу рою.

— Нет. Не знаю. Мне нужно немного времени. И кто-нибудь, с кем можно пойти на свадьбу, чтобы папа перестал сватать мне сынков своих дружков-преступников.

— Таких, как мы? — Пальцы Элизы крепче сжимают ножку бокала, а во взгляде появляется угроза.

— Да. Как мы. Разве ты никогда не хотела чего-то другого, кроме той жизни, которая нам выпала? Я хочу продолжать работать в офисе. Может, завести собаку. Влюбиться в мужчину, который не будет со мной соревноваться за самые кровавые убийства. Хочу просто нормальную жизнь.

— Нормальность — всего лишь линза, через которую ты смотришь на мир. Наш мир может показаться ненормальным для некоторых, но это все, что мы знаем. Ты не можешь бороться со своей природой, Мэгги. — Элиза протягивает руку через стол, её пальцы холодные от конденсата на стакане.

Неужели во мне таится убийца? После первого убийства становится легче? Всё во мне кричит: нет, я этого не хочу.

Но можно ли бороться с тем, что досталось тебе по праву рождения?

— И как, по-твоему, этот обычный парень впишется в нашу жизнь? Окажется в деревне, полной мафиози на пенсии и молодых семей наёмных убийц. Это тебе, блядь, не Озёрный край. Ты оторвалась от реальности, хотя я тебя понимаю. Он красавчик.

Выбора у него особо не будет.

Учитывая, что я собираюсь похитить его, чтобы пойти с ним на папину свадьбу, и шантажом заставить мне подыграть.

По-настоящему безумный план. Но какой выбор они мне оставили?

 

— Я могу остаться? – ласково спрашивает Анна, обнимая меня за шею. — Всего лишь на одну ночь. Уже так поздно.

Предложение заманчиво. Провести ночь в объятиях её теплых рук, наслаждаясь успокаивающим ощущением нежного дыхания на своей груди? Это было бы просто райским наслаждением.

— Мне нужно рано вставать, я закажу тебе Uber.

— Хорошо, Мистер Загадка. Готова поспорить, что твое имя не Крис...

Я прерываю её поцелуем, ещё на несколько минут растворяясь в её нежных прикосновениях. Допросы до добра не доведут. В лучшем случае она ничего не добьётся. В худшем? Она узнает, кто я, и использует это против меня.

Нет.

Придерживайся плана.

Отращу щетину между съемками, добавлю немного подводки и буду знакомиться только с теми девушками, которые не узнают меня. Передам таксисту свой адрес на визитке, постараюсь, чтобы девушка его не услышала. Заведу её через черный ход, в переулок, и поцелую, когда подойдём к квартире, чтобы отвлечь её внимание от номера.

Попробую выбрать таких девушек, которые не будут сильно переживать, если я не позвоню.

Я придурок, но что мне остается?

Я же не могу просто бросить всё. Люди рассчитывают на меня.

— Пойдем, — беру её за руку, подбирая её разбросанные вещи между страстными поцелуями и уговаривая её либо надеть их, либо сложить в сумку.

Она была прекрасным отвлечением — первым, которое я позволил себе за последние несколько месяцев. Но глубина наслаждения уже начала угасать. На смену ему приходит одиночество.

Тем не менее.

Держись. Это не может быть чем-то большим.