— Каждый раз, когда я закрываю глаза, Майя, я вижу тебя на коленях рядом с ним. Мою Майю. Мою жену.

— Ты все еще злишься? — шепчет она мне в губы.

— Да, малышка. Все еще злюсь.

На этот раз я нежен. Пальцы вплетаются в ее волосы и откидывают голову назад.

— Но сейчас я выплесну все до последней капли. А потом мы больше никогда об этом не заговорим.

Внутри меня смешиваются ярость и желание, пока Майя двигается у меня на коленях, упираясь ладонями в грудь, выгибая спину и подставляя шею.

— Я отдал тебе всего себя, Майя. Я любил… люблю тебя. Моя жизнь разделилась пополам: до тебя и после. До тебя я просто существовал. Плыл по течению. Один. Проклятая Небесами пустая оболочка. А после? — Я тихо смеюсь. — После осталась только ты. С самого нашего путешествия — только ты. Каждую секунду я думал о тебе, тосковал по тебе, любил тебя. А потом… все рухнуло. Ты была с ним, хотя принадлежала мне.

Ее губы приоткрываются, но она молчит, позволяя мне высказать правду.

— Но даже тогда ты была моей, верно, малышка? Когда была уверена, что мое королевство виновно в смерти твоей матери, когда планировала проклятый переворот у меня под носом, когда уезжала из Тундрейна влюбленной в другого. Масло червякоры было для меня.

Это вопрос, а не утверждение.

Она быстро кивает, пока я все еще удерживаю ее голову запрокинутой. Ее взгляд ни на мгновение не отрывается от меня.

— И ты собиралась все мне рассказать, когда я вернулся бы с границы.

— Да, — шепчет она.

— И я бы тебе помог. Я бы помог тебе убить их всех. Не раздумывая ни секунды. Тебе, порази меня молния, не нужен был он. Потому что я всегда был твоим. С той самой минуты, как встретил тебя. И тебе нужно решить прямо сейчас. Потому что ты либо моя, либо нет. И если ты решишь быть моей, Майя…

Я оттягиваю ее голову еще сильнее, и с губ срывается тихий стон, от которого кровь становится горячее.

— Я не буду добрым. Не буду нежным. Я погублю тебя так же, как ты погубила меня. Ты будешь проводить ночи, утра, каждое мгновение, когда я смогу до тебя добраться, умоляя о пощаде, которой не последует. Ты будешь желать меня, Майя. Так же, как я тосковал по тебе с той первой ночи, когда ты влепила мне пощечину.

Скажи «да», милая. Я не думаю, что переживу, если ты не выберешь меня.

Только не снова.

Майя судорожно втягивает воздух. Нежные пальцы скользят по краю моей челюсти.

— Думаю, — шепчет она, — пришло время закрепить наш брак.

Облегчение сотрясает меня, но его заглушает бушующее желание, которое разожгли ее поцелуи. Я откидываюсь назад и медленно окидываю ее взглядом.

— Снимай одежду и жди меня в постели..

Она соскальзывает с моих колен. Я не жду, чтобы проверить, послушалась ли она, и направляюсь в уборную.

Снимаю одежду и включаю душ, мысленно благодаря любого мага воды, который поддерживает бесперебойную работу системы снабжения водой.

Она будет ждать меня на этой кровати.

И будет приливски сильно тосковать.

Я стою под струями воды столько, сколько могу выдержать, а тело дрожит от предвкушения встречи с женщиной, ждущей меня по другую сторону тонкой стены.

Когда расстояние становится невыносимым, я выключаю воду, быстро вытираюсь полотенцем и возвращаюсь в спальню.

Сердце забывает, как биться.

Майя лежит на кровати, раскинувшись в ожидании меня. Она полностью обнажена, бледная кожа сияет в мягком лунном свете, проникающем из окна. Под моим взглядом щеки Майи вспыхивают, пока я навсегда запечатлеваю в памяти это потрясающее зрелище. Она резко дышит, грудь тяжело вздымается, по коже бегут мурашки, пальцы ног поджимаются, впиваясь в матрас.

На моих губах медленно появляется ухмылка, а ее энергетический след сходит с ума.



Мягкая кожа под моими ладонями, мягкие губы, прижатые к моим. Запах инея и зимней розы обрушивается на меня, сводя с ума жаждой обладать. Сделать ее своей.

Несколько глубоких, дрожащих вдохов рассеивают туман, заволакивающий сознание.

Для нее это впервые.

Я заставляю себя замедлиться. Легкие поцелуи скользят по ее лицу, спускаются к шее, пока ногти впиваются мне в спину.

— Я так, блядь, сильно тебя люблю, — шепчу я ей на ухо, поднимаю руки над головой и переплетаю пальцы с ее.

Она резко втягивает воздух. Я нежно целую ее, помогая пережить первую боль.

— Мне так жаль, малышка.

Еще один поцелуй.

— За все. Я люблю тебя. Так сильно люблю. Прости меня. Больше никогда, любовь моя. Клянусь. Я стану таким, каким тебе нужно. Дам тебе все, что тебе нужно. Я люблю тебя, люблю, люблю, люблю.

Но моя жена уже не способна отвечать словами. Она превращается в клубок тихих всхлипов и прерывистых стонов.

— Вот так, малышка.

Я слегка прикусываю мочку ее уха, а затем заглушаю ее протяжный крик поцелуем, когда она растворяется подо мной.