Моя жена поднимает голову. Губы медленно изгибаются в озорной улыбке.

— Нет. Я хочу создать здесь новые воспоминания. ОДИН МЕСЯЦ СПУСТЯ

Моя жена заслуживает кого-то лучше меня.

Солнечный свет проникает сквозь окно и золотит простыни. Майя спит рядом, уголки ее губ опущены. Лицо бледное, под закрытыми веками залегли фиолетовые тени.

Прошлой ночью была гроза. Молнии всю ночь раскалывали небо, а гром сотрясал окна, словно требовал впустить его внутрь.

А моя милая Майя держалась изо всех сил. Ее энергетический след бешено пульсировал от страха, но она все равно старалась казаться храброй. Однако стоило мне притянуть ее к груди, как плотину прорвало. Она рыдала у меня в объятиях, тело сотрясали тяжелые судорожные всхлипы, и я понял: дело было не только в грозе.

Дело было в ее отце, в матери, в ее народе, который до сих пор не ответил на ее письма. Дело было во мне. Во всем, что так долго давило ей на плечи.

В конце концов она забылась беспокойным сном, а я остался бодрствовать, пока вина грызла сердце. Этот месяц рядом с ней был настоящим раем, но одна вещь не давала мне покоя.

Между нами все еще оставалась одна проклятая Приливами тайна.

Ее глаза медленно распахиваются. Они покраснели и затуманены сном.

— Привет, — шепчу я, проводя тыльной стороной пальцев по ее щеке. — Как ты себя чувствуешь?

— М-м-м.

Она вытягивает руки над головой.

— Устала. Но в порядке.

На губах появляется мягкая улыбка, но тут же гаснет, когда Майя всматривается в мое лицо.

— Что случилось?

Я сглатываю вину, застрявшую в горле.

— Мне нужно тебе кое-что сказать. И ты меня за это возненавидишь.

— Смело с твоей стороны считать, что я еще не ненавижу тебя.

Она широко и искренне улыбается, но я не могу заставить себя улыбнуться в ответ.

— Зев.

Майя садится и сжимает мои руки.

— Ты меня пугаешь. Что случилось?

Я запускаю пальцы в волосы, заставляя себя произнести эти слова.

— В ночь перед нападением на лагерь Восстания. Во время грозы… Я… я вызвал ее. Мне чертовски жаль, Майя. На следующее утро я собирался уйти, но… эгоистично хотел получить повод обнять тебя в последний раз.

Я глубоко и дрожаще вдыхаю.

— Я ничем не лучше Тормика.

Майя молчит так долго, что я уже почти готов опуститься на колени и умолять о прощении. Но она милосердна ко мне и сжимает мою руку.

— Ты вызвал грозу, потому что хотел в последний раз обнять меня.

Она вопросительно приподнимает бровь, и я быстро киваю.

— Ты любил меня даже тогда.

Я снова киваю.

— Даже после того, как я намеренно задумала убить твой народ. Украсть твое королевство. После того, как ты нашел меня в тоннелях с Даком.

При этих словах я так сильно сжимаю челюсти, что, уверен, трескается коренной зуб. Но все равно киваю.

Майя склоняет голову и смотрит на меня мягким взглядом.

— Если ты способен простить все, что я сделала, любовь моя, думаю, я тоже смогу найти в сердце прощение для тебя.

Облегчение разливается в груди. Я подношу ее руку к губам и долго целую костяшки пальцев. Но прежде чем успеваю поблагодарить ее, Майя встает на колени и властно сжимает мою челюсть.

Наши носы соприкасаются. В ее глазах бушуют неумолимые Приливы.

— Но больше никогда не сравнивай моего мужа с этим чудовищем. Понял? — шепчет она мне в губы шелковисто-угрожающим голосом, впиваясь ногтями в кожу.

Во мне внезапно и тяжело вспыхивает желание. Кровь отливает вниз.

Я снова киваю, и на губах медленно расползается ленивая улыбка.

— Хорошо, — чинно произносит она, устраиваясь на подушках.

Бедра раздвинуты, колени согнуты. На губах появляется озорная улыбка.

— Тогда я тебя прощаю. Но, думаю, ты мог бы извиняться передо мной гораздо убедительнее. ОДИН ГОД СПУСТЯ

Должно быть, я сплю.

Белоснежные стены, тяжелые меховые шкуры, укрывающие меня до пояса, пуховая подушка под головой. И чертовски холодно.

Но сверху на меня смотрит прекраснейшая из богинь; в ее синих глазах плещется нежность. Солнечный свет, пробивающийся сквозь большие окна, создает сияющий ореол вокруг ее темных волос.

Я моргаю. Раз, другой.

Ее чудесные глаза цвета океана становятся невероятно яркими — словно их подсвечивает изнутри ее любовь.

Любовь ко мне.

Сердце сбивается с ритма.

Пока я стряхиваю с себя остатки сна, на ее губах появляется улыбка, а ногти скользят по волосам у меня на груди.

— У тебя мурашки, — шепчет она, и улыбка становится шире. — Я же велела тебе вчера вечером снова надеть рубашку.

Я рывком притягиваю ее к себе, и Майя смеется. Гортанный звук отдается вибрацией у меня на коже.

— Тогда она мне не была нужна. Кто-то согревал меня. А так теперь будет лучше.