— Это моя вторая сила. Знали только Лев и мама. Таирна позаботилась о том, чтобы я никому не рассказывал. — Улыбка исчезает с моих губ, когда я вспоминаю. — Мне было лет восемь. У нее на щеке был синяк. Я спросил, что случилось, и она ответила, что упала. Затылок закололо так сильно, что я начал чесаться. Она спросила, в чем дело, а когда я рассказал, она побледнела.

— Все те недели, что мы провели наедине, Майя… ты ни разу не солгала. — Одинокая слеза скатывается по ее щеке. — Ни разу. Большинство людей начинают лгать через несколько минут после того, как открывают рот: женщины, солдаты, советники.

Пальцы скользят по линии ее челюсти, а из груди вырывается резкий, скрежещущий смешок.

— Но не ты. Каким-то образом тебе удавалось не солгать ни разу. Моя прекрасная, умная, великолепная Майя. И Небеса свидетели, я влюбился в тебя, пока тащил под венец со своим братом.

Голос срывается, но я заставляю себя продолжить.

— Но Небеса почему-то благоволили мне, сам не знаю за что. Я женился на тебе. И я знал, что ты меня не любишь. Еще нет. Но я надеялся, что однажды полюбишь. Что однажды я проснусь утром и увижу нежность в твоих глазах. Желание. Что ты захочешь этого сама, а не из ложного чувства долга или ради выживания. Я надеялся, что ты полюбишь меня.

Я захлебываюсь собственной правдой.

— И я решил, что, возможно, это случилось.

В ее глазах стоят непролитые слезы, пальцы сжимаются на вороте моей туники.

— Ты хотела меня. Позволяла держать тебя так, будто сама до безумия желала этого. Тянулась ко мне в темноте, когда нуждалась, чтобы я был рядом. Но потом я вернулся с границы и застал тебя с ним…

Моя рука крепче обхватывает ее за талию.

Глухой стук ее коленей о каменный пол до сих пор отдается у меня в голове. Ярость в ее глазах, вода на кончиках пальцев.

— Мой мир разлетелся вдребезги, Майя.

Воспоминание все еще слишком свежо: ее нога обвивает его талию, пальцы впиваются ему в плечо. Картина намертво запечатлелась в памяти и до сих пор разрывает меня изнутри.

Но ее энергетический след говорил, что она взволнована. Расстроена.

— Я ошибся. Так ужасно, глупо и безнадежно ошибся. Когда ты упала на колени рядом с его телом… Небеса, как ты на него смотрела. Скорбь в твоих глазах. Ярость. Это выпотрошило меня.

Майя сильнее прижимается ко мне, и ее тепло становится желанным бальзамом для боли, впившейся мне в горло.

— В тот момент я был готов расторгнуть брак и отправить тебя домой. Ты меня не любила. А я… — Язык заплетается, не желая произносить следующие слова. — Я только что убил человека, которого убила ты. Мне показалось, что этого наказания достаточно.

Из груди вырывается горький смешок.

— Но потом ты обернулась против меня. Атаковала водой. И мой мир снова разбился. Дважды за несколько минут.

Еще одна слеза скатывается по ее щеке.

— ЯЯ подумал, что магия истины на тебя не действует. Что все, что между нами было — каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждое признание — было ложью. Как еще ты могла скрывать от меня так много? Я прокручивал в голове каждое мгновение, искал несостыковки. Пытался понять, как ты сумела так, о, Небеса, мастерски меня обмануть.

— Вот почему ты сказал, что никогда больше не будешь мне доверять.

Я киваю и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Все эти месяцы — ни одной лжи. Ни единой. А только что…

Она сглатывает, дыхание перехватывает.

— Когда ты сказала, что ненавидишь меня, это не просто покалывало, Майя. Было такое чувство, словно кто-то провел лезвием вдоль моего позвоночника.

Ее плечи содрогаются, с губ срывается надломленный всхлип. Я заглушаю его глубоким поцелуем, крепко прижимая Майю к себе и перехватывая дыхание.

— Соври мне еще раз, малышка, — шепчу я ей в губы, отчаянно нуждаясь в подтверждении, что все было настоящим. Что настоящими были мы. Что я не придумал медленно расцветавшую в ее сердце любовь.

— Я больше никогда не хочу тебя видеть, — выдыхает она, царапая пальцами мою кожу головы.

Ложь.

— Я хочу, чтобы ты ушел.

Ложь.

— Я… я тебя не люблю.

Острые иглы впиваются в шею и каскадом скользят вниз по позвоночнику. Облегчение, накрывающее меня, настолько сильное, что я рухнул бы на колени, если бы уже не сидел. Я жадно накрываю ее губы своими. Ее поцелуй — все, что мне когда-либо было нужно. Мне никогда не будет ее достаточно.

Когда я отстраняюсь, голос звучит хрипло.

— Ты говорила правду. Когда сказала, что хочешь меня. Когда сказала, что будешь скучать. — Из груди снова вырывается надломленный смешок. — Когда сказала, что любишь мой угрюмый вид. Про масло червякоры. Обо всем. И. Ты. Любишь. Меня.

Майя кивает, и теперь слезы свободно текут по ее щекам. Я нежно вытираю их. Большой палец касается ее губ, и воспоминание обрушивается на меня — внезапное, нежеланное. Губ, которыми она целовала капитана. Когда была моей.

Я зажмуриваюсь, мышцы напрягаются.