— Ты лгал об этом годами! Манипулировал мной, превращал в свое оружие!

Вода обвивается вокруг его ног и замерзает. Следом к его горлу летит еще один ледяной осколок.

Но все тает.

Сердце колотится в горле. Меч уже в руке, готовый к бою. Неумолимый ужас просачивается в кости и впивается в ребра. Тормик, похоже, полон сил, а Майя истощена. Всего два часа назад она оказалась под обломками проклятого Небесами здания.

— Ты мучил меня этими гребаными штормами, оставлял страдать в одиночестве!

Невыносимая боль в ее голосе разрывает во мне зияющую дыру. Ее место тут же заполняют вина и сожаление.

Майя не прекращает атаковать, но силы уже берут свое — движения становятся медленнее. Ледяной осколок скользит по щеке Тормика, оставляя кровавую полосу, и меня накрывает волной удовлетворения.

— Ты слаба, — рычит Тормик. — Всегда была слабой. Проклятое Приливами разочарование. Тебе вечно было мало. Позорила меня на советах своими жалкими мольбами о простолюдинах. Так похожа на мать. Я дал тебе все.

От его слов дыхание перерезает легкие, а ледяное копье несется к голове Майи. Она едва успевает уклониться.

— Ты не дал мне НИЧЕГО!

Ее мучительный, исполненный ярости крик заставляет меня шагнуть вперед. Моя буря грохочет в небе.

— Я дал тебе Дака, — мурлычет Тормик.

По его ухмылке ясно: он прекрасно понимает, что снова проворачивает нож в ране.

Ни единого покалывания. Блядь.

Бледное лицо Майи сереет, губы приоткрываются от недоверия.

— Ты думаешь, я не знал, что происходило в моем собственном дворце? Я позволял этому продолжаться лишь потому, что Дак поклялся сохранить твою невинность.

К языку подкатывает горячая волна отвращения.

— Ты лжешь, — шипит Майя, слегка покачнувшись.

Я делаю еще один шаг вперед, держа меч наготове.

Тормик пожимает плечами.

— Верь во что хочешь. Мне стало скучно, дочь. Воины советовали мне не появляться здесь. Говорили, это слишком опасно, но я хотел увидеть все собственными глазами. В последний раз взглянуть на свою хнычущую предательницу. На свою наследницу. Прощай, Майя.

В воздухе раскалывается молния — на этот раз не моя. Сначала одна мощная вспышка, затем еще одна.

Глаза Майи расширяются, а потом зажмуриваются. Грудь тяжело вздымается от коротких, поверхностных вдохов.

Проклятый Небесами бесхребетный ублюдок.

Жгучая ярость потрескивает вдоль позвоночника. Хватит.

Гром грохочет, когда я шагаю вперед, поднимаю руку и…

Майя резко распахивает глаза.

Мгновение, выворачивающее внутренности.

А затем, не обращая внимания на собственный страх, эта невероятная женщина вызывает воду из земли. Я опускаю руку. Тонкая лента воды на миг мерцает в лунном свете, прежде чем Майя заставляет ее проникнуть Тормику в ноздри.

Он кашляет, но без труда перехватывает управление водой.

Майя уже приготовила для него ледяное копье. Оно летит по воздуху, целясь ему в грудь.

В полете копье замедляется, а затем останавливается.

В следующие несколько секунд проходит целая вечность, и затем…

Копье разворачивается и несется обратно к Майе. В ушах пронзительно воет, ужас поглощает меня целиком, но Майя, похоже, не обеспокоена. Согнув колени и подняв руки, она готовится защищаться.

Но до Майи копье не долетает.

В последний момент оно сворачивает вправо.

Ко мне.

Грудь пронзает невыносимая боль, а затем по конечностям разливается онемение.

Меч с глухим стуком падает на землю.

Колени ударяются о землю.

Затем наступает тьма.

Глава 70

Глава 70



Что-то мокрое падает мне на щеку.

Густой туман окутывает сознание, словно тяжелое одеяло давит на разум. В груди тупо пульсирует боль, и каждый поверхностный вдох дается с трудом.

Мне требуется невероятное усилие, чтобы приоткрыть глаза.

Но я рад, что все-таки это делаю. Надо мной склонилась Майя. Лицо мокрое от слез, ладони застыли над моей грудиной.

Я слежу за ее взглядом и…

Проклятые Небеса.

В груди зияет дыра.

Почему я не чувствую боли? Должно быть, Майя заглушила боль. Как я вообще получил…

И тут я вспоминаю.

Тормик. Где он теперь? Что случи…

— Мои силы иссякли, — шепчет она, глаза полны слез. Одна слеза скатывается на мою челюсть. — Оставайся здесь. Не умирай. Я… я найду еду…

Она начинает подниматься, но где-то глубоко в измученном теле я нахожу силы коснуться ее руки. Пытаюсь сжать пальцы, но заставить их сомкнуться не получается. Впрочем, этого хватает. Майя останавливается. Ждет.

Медленно, мучительно медленно я тянусь к карману плаща, расстеленному подо мной. Пальцы находят яблоко, которое я припрятал еще в начале ночи. Рука дрожит, но мне удается достать его. Пока вкладываю яблоко в раскрытую ладонь Майи, я дважды едва не роняю его.