Голос срывается, руки обхватывают живот.

— Ты нашла свое место. Своих друзей. Здесь ты будешь в безопасности.

И счастлива.

— Ты трус.

Голос Майи дрожит, энергетический след срывается с ритма.

— Ты боишься.

Я с трудом сглатываю и заставляю себя продолжать запихивать одежду в сумку.

— Я знаю, что ты меня любишь, Зев.

Руки замирают. Я сглатываю, преодолевая ком в горле.

Люблю. Блядь, как же я тебя люблю, Майя.

— Это не значит, что я могу быть с тобой.

Повисает мучительная тишина, пропитанная разбитыми сердцами. Ее и моим.

А потом…

— Я подчинила себе кровь ради тебя! — кричит она. Ее энергетический след бешено пульсирует, словно в ярости бросается на меня. — Как ты можешь до сих пор думать, что мое сердце принадлежит кому-то другому?

Я не доверяю себе настолько, чтобы ответить. Просто затягиваю завязки на сумке.

— Мы женаты.

Надломленный шепот.

— Верно, — вздыхаю я.

Было эгоистично надеяться, что я смогу уйти, сохранив наши клятвы, удержав при себе единственную настоящую часть нашего брака.

— Я попрошу Таирну аннулировать наш брак.

Из ее груди вырываются резкие вздохи, словно она не может набрать достаточно воздуха. Вина терзает сердце, но так будет лучше. Она сможет двигаться дальше. Влюбится в кого-то другого — в человека, который сможет любить ее полностью. Которому сможет безоговорочно доверять.

— Хорошо, — огрызается она дрожащим голосом. — Уходи.

Она делает глубокий, судорожный вдох.

— Я… я ненавижу тебя.

Острые, жестокие покалывания вспыхивают вдоль шеи и призрачно скользят вниз по позвоночнику.

У меня перехватывает дыхание.

Я даже не замечаю, как пересекаю комнату и хватаю ее за запястье.

— Повтори.

Она моргает, хмурится.

— Я ненавижу тебя?

Нет. Это не вопрос.

— Еще раз.

— Я ненавижу тебя.

Призрачные иглы впиваются в шею.

Сердце сбивается с ритма.

— Я тебя ненавижу. Ненавижутак сильно, что видеть не могу… — ровные покалывания водопадом стекают по спине. — Я не могу…

Я целую ее.

Мои губы с силой прижимаются к ее губам, и ее затылок ударяется о дверь. Я запускаю пальцы в ее волосы и придерживаю голову, не давая ей удариться о дерево. Другой рукой обхватываю ее за талию, прижимаю к себе и целую.

Моя магия истины действует на нее.

Проклятые Небеса, действует.

Я отстраняюсь, оставляя между нами лишь узкую полоску воздуха.

— Скажи это снова, — шепчу я, едва касаясь ее губ своими.

— Я ненавижу тебя.

Голос звучит мягко, сладко и чуть слышно, но шею все равно покалывает.

Она говорит правду.

Она любит меня. Блядь, она меня любит.

Масло червякоры — проклятые Небеса. Даже тогда она меня любила.

Я направляюсь к креслу, не выпуская талию жены, усаживаюсь и притягиваю ее к себе на колени. Снова целую — так жадно, что наши зубы сталкиваются, а язык скользит по линии ее губ, пока она не приоткрывает их для меня.

У нее божественный вкус, и я так Приливски сильно по ней скучал. Я покрываю поцелуями ее шею, а сладкий запах инея и зимней розы сводит меня с ума. Когда она стонет, кровь становится горячее.

— Зев? — шепчет она, тяжело дыша. — Я, конечно, не против, но я… в замешательстве.

— Ты. Хочешь. Чтобы. Я. Остановился? — спрашиваю я между поцелуями, которыми касаюсь ее мягких губ.

— Нет.

Я провожу зубами по ее ключице. Она издает тихий сладкий стон, и брюки натягиваются на паху. Мои губы снова находят ее губы — на этот раз поцелуй медленный, тягучий, а мой язык дразнит ее язык.

— Тогда позволь мне насладиться этим, милая.

И она позволяет.

Я целую ее, пока она не начинает извиваться у меня на коленях, пока губы не опухают, пока подбородок и щеки не покрываются розовыми следами от моей щетины. Мои руки навсегда поселяются в ее волосах, поворачивая ее лицо так, чтобы я мог целовать шею и лизать впадинку между ключицами.

Я целовал бы ее еще сто лет, если бы она позволила.

Когда она, всхлипывая и тихонько поскуливая, обмякает у меня на коленях, я слегка отстраняюсь и прижимаю ее крепче к груди, любуясь ее прекрасным, раскрасневшимся лицом. Яркие голубые глаза, высокие скулы, россыпь веснушек. Мне хочется пересчитать каждую, запомнить их и начертить по ним созвездия — мои и только мои.

Ее подбородок дрожит, глаза наполняются слезами.

Я нежно целую ее в щеку.

— Моя сладкая Майя, — шепчу я. — У меня тоже был свой секрет.

Глава 72

Глава 72



— Я маг истины.

Мне странно произносить это вслух — правду, которой я никогда не делился. Левейнт сам догадался после того, как я слишком много раз ловил его на блефе.

Майя моргает.

— Что?

Губы медленно изгибаются в улыбке, когда я вижу ее трогательно растерянное выражение.