И тогда на поляну выходят четверо воинов Тундрейна.

Я бросаюсь к ним, и меч вспыхивает в ночи.

Сталь рассекает воздух и находит плоть. Колени подгибаются, глаза гаснут. Кровь сочится из зияющих ран, пропитывая влажную от дождя землю.

Двое мертвы.

Осталось еще двое. Они приходят в себя и скрывают удивление за непроницаемыми лицами. В меня летит ледяное копье. Я пригибаюсь, но оно задевает руку, и по коже расцветает боль.

Краем глаза я замечаю, как второй воин поворачивается к Майе и атакует ее водяным хлыстом. Я стискиваю зубы, сосредотачиваясь на своем противнике. Чем быстрее я его убью, тем быстрее смогу помочь Майе.

Меч рассекает воздух, и я подбираюсь все ближе. Каждый раз, когда он поднимает руки, я бросаюсь вперед. Во мне, возможно, остался еще один полноценный разряд молнии, но я хочу приберечь эту силу.

Мне удается полоснуть его по руке, но он снова выскальзывает из зоны досягаемости. Хитрый ублюдок. Хорошо обучен, этого не отнять.

Энергетический след Майи бешено пульсирует и приближается ко мне. Блядь — ей нужна помощь.

Последний рывок — и мой меч с влажным хлюпаньем входит магу воды в живот. Я резко разворачиваюсь, готовый убить нападавшего, посмевшего атаковать мою Майю.

Но я едва успеваю повернуться, как Майя бросается передо мной. В нее летят десятки ледяных осколков. От ужаса перехватывает дыхание. Некоторые осколки тают, падая на землю, но один пробивает Майе плечо, а другой впивается в бедро. Она вскрикивает от боли и откидывается назад.

Я ловлю ее в объятия.

Я вызываю молнию из ночных кошмаров. Она с ревом обрушивается на воина, но я не слышу грома за оглушительным звоном в ушах.

Труп падает на землю, дымясь и превращаясь в неузнаваемое месиво.

У меня дрожат руки, когда я разворачиваю Майю и осматриваю ее раны.

— Будь прокляты Небеса, Майя. Я же сказал, что сам разберусь.

Дыхание вырывается из груди рваными выдохами.

— Тебя едва не ранили, — выдыхает она, крепко сжав брови. — Я не могла просто смотреть на то, как тебя убивают.

Паника, ярость, раскаяние и вина по очереди обрушиваются на мои чувства, и я едва способен сделать даже половину вдоха. Она чуть не погибла, защищая меня.

— Если бы с тобой что-то случилось, тогда…

— Тогда что? — шепчет она.

В ее глазах вспыхивает искра надежды, сияющая ярче пятнистого лунного света.

— Если бы со мной что-то случилось, тогда что?

Я бы этого не вынес.

Я обхватываю ее лицо ладонями и прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Я…

Тело цепенеет, слова умирают на языке. К нам приближается еще один энергетический след. Блядь.

Мне не нужно смотреть, чтобы понять, кому принадлежат незнакомые электрические токи. И кого защищали эти четверо воинов.

— Ты всегда была сплошным разочарованием, дочь.

Майя искажается от мучения, и я едва не ломаюсь вместе с ней.

— Но такого я от тебя не ожидал.

Глава 69

Глава 69



Мышцы сводит от резкого вздоха, сорвавшегося с губ моей жены. Я обвиваю рукой ее талию и прижимаю к груди. Она медленно поворачивается к нему.

— Зачем ты здесь? — рычит она. — Чтобы убить меня?

Тормик молчит. Лишь изучает ее ледяным, прищуренным взглядом. На губах появляется гримаса отвращения, когда он скользит глазами по моей руке, обхватившей талию его дочери.

— Нет. Чтобы забрать тебя домой.

По позвоночнику пробегают болезненные покалывания.

— Ты лжешь, — шипит Майя. — Твои воины пытаются меня убить.

— Хм-м. Возможно, они не могут простить то, что ты устроила в лагере. — Тормик поднимает руку к небу, и гром отзывается на его зов. — Возможно… я тоже не могу.

— Мне не нужно твое прощение, — выплевывает Майя.

Она выскальзывает из моих рук и неуверенно делает шаг вперед. Из ран сочится кровь, осколки льда все еще торчат в ее плоти.

— Это ты должен умолять меня о прощении.

— За что именно?

Выражение лица Тормика не меняется, но его энергетический след бешено пульсирует от ярости. Я встаю перед Майей, заслоняя ее собой, прежде чем он успевает напасть.

Но Майя упирается маленькими ладонями мне в спину.

— Нет. Я сделаю это сама.

По ее щекам прокладываются влажные дорожки слез, но лицо остается твердым, застывшим в холодной решимости.

Челюсти сводит. Все инстинкты внутри меня вопят, требуя вмешаться, но я отступаю в сторону. Это ее битва. Она, блядь, сама стихия. Она справится.

А если покажется, что не справляется, после моего ухода она сможет ненавидеть меня за вмешательство.

Тормик не теряет ни мгновения. Как только я отхожу, он обрушивает на дочь мощный поток воды.

Майя взмахивает рукой, и вода с плеском разбивается о землю.

Я выпускаю половину выдоха, впиваясь ногтями в ладони.

— Скажи мне, неблагодарная дочь, — выплевывает Тормик. — Чем я обидел тебя?

— Ты убил мою мать!

Ледяное копье летит ему в голову, но он без труда уклоняется.