— Знаю, это место не то чтобы шикарное… — Рид опускает подбородок, и, клянусь, его уши слегка розовеют. — Но кормят здесь неплохо. Впрочем, если ты хочешь посидеть в более солидном заведении, мы можем пойти в другое место.

— Рид. — Я хватаю его за запястье, чтобы унять нервные движения. Кажется, он и сам не замечал, как постукивает пальцами по бедру. — Здесь чудесно. Серьёзно. Я буду только рада поужинать здесь.

С меня на всю жизнь хватит дорогих ресторанов и изысканных ужинов. Мы с Чейзом только этим и занимались. Никогда не делали ничего подобного — не развлекались вместе. Нет, лишь бесконечная череда ресторанов, которая со временем начала утомлять.

Рид поправляет шапку. Обычно он такой уверенный в себе, поэтому мне нравятся эти редкие моменты, когда проявляется его уязвимая сторона. От этого зарождающееся между нами чувство кажется ещё реальнее.

— Как так вышло, что ты мне идеально подходишь?

Это звучит скорее как признание, чем как вопрос. Слова застревают у меня в горле, поэтому я ничего не отвечаю.

Стоя в очереди, я изучаю меню. После катания и падений у меня разыгрался нешуточный аппетит.

— Что посоветуешь? — спрашиваю я Рида. — Думаю, ты провел здесь достаточно времени, чтобы перепробовать всё.

— Так и есть. — Он засовывает руки в карманы, приподнимая плечи. — Бургеры здесь отличные. А вот хот-доги лучше не брать. Клубный сэндвич — хороший выбор, да и картошка фри — одна из лучших.

Когда подходит наша очередь делать заказ, мы оба выбираем бургер и картошку фри.

— Было здорово. — Я сажусь за столик в самом тихом уголке, какой нам удалось найти. — Катаюсь я ужасно, но всегда хотела попробовать. Огромное спасибо, что дал мне такую возможность.

— У тебя получалось лучше, чем ты думаешь. Особенно учитывая, что ты никогда раньше этого не делала.

— Спасибо. — Я заправляю прядь волос за ухо. — Я вечно требую от себя совершенства во всём.

Он усмехается, макая картошку фри в кетчуп.

— Не замечал.

Я швыряю в него обёртку от трубочки. Она не долетает и падает рядом с его подносом.

— Твой сарказм принят к сведению.

— Тебе правда не стоит быть к себе такой строгой.

В животе сжимается тугой узелок тревоги. Я дожевываю кусок бургера и смотрю на него.

— От некоторых привычек трудно избавиться.

В детстве я всегда стремилась стать лучше. Давление, заставлявшее меня быть первой во всём, никуда не исчезло и во взрослой жизни. Трудно избавиться от того, что настолько глубоко вросло в тебя.

— Иногда полезно немного испачкаться. — В его глазах пляшут искорки, словно он уже представляет, как именно. Или я просто ищу скрытый смысл, потому что жажду его, как курильщик — никотина.

От этой мысли сердце начинает бешено колотиться.

— Покажешь, как? — с вызовом спрашиваю я.

Он стягивает шапку и запускает пальцы в волосы.

— Разумеется. Я никому другому не доверю это дело.

Мы доедаем, но никто из нас не заговаривает о том, чтобы вернуться на лёд.

По дороге ко мне домой воздух буквально искрится от волнующего напряжения. Он то и дело касается пальцами моего колена — это безмолвный намек, и я отчаянно надеюсь, что он перейдёт к действиям.

Он паркуется на своём обычном месте у моего дома.

Мы молчим и не пытаемся выйти из машины. Воздух между нами накаляется.

— Рид…

Обхватив ладонями мои щёки, он целует меня так, словно без этого поцелуя просто перестанет существовать.

Я приоткрываю рот навстречу его поцелую, и из горла вырывается тихий стон. Изнывая от желания, пытаюсь придвинуться ближе, но пристёгнутый ремень не пускает.

Дрожащими пальцами я пытаюсь его расстегнуть.

— Поднимемся ко мне, — шепчу я ему в губы. — Пожалуйста.

Он отстраняется и трётся своим носом о мой.

— Ты уверена?

Я киваю, как чёртов болванчик, — настолько сильно возбуждена.

— Да.

Пока мы поднимаемся по лестнице, нам почти невозможно оторвать руки друг от друга. Я хихикаю, словно девочка-подросток, когда он хватает меня за задницу и сжимает её.

Руки дрожат так сильно, что я едва могу попасть ключом в замок, но, когда дверь наконец поддаётся, мы вваливаемся внутрь. Рид пинком захлопывает её за нами и поворачивает замок. В мгновение ока он прижимает меня к двери и жадно целует, пока его пальцы возятся с молнией моей куртки. Наконец молния расстёгнута, и я выскальзываю из куртки, роняя её на пол.

Его ладонь скользит под мой свитер.

— Я хотел подождать с этим, — признаётся он на выдохе, ведя губами вниз по моей шее. — Хочу, чтобы ты знала: всё это по-настоящему.

— Я знаю. — Я целую его. — Я знаю, что это по-настоящему. — Невозможно отрицать: это нечто гораздо большее, чем просто мимолетный роман. — Я знаю.