От этих слов у меня всё внутри обрывается. Этот человек, должно быть, под чем-то. В каком мире он живёт, если думает, что я когда-нибудь к нему вернусь? А мама? Как она посмела дать мой новый адрес? И даже не предупредила меня об этом. Если он пошёл к ней за этой информацией, значит, она знает, что мы не общаемся. Боль от предательства жжет меня изнутри.

— Помириться? Ты совсем, блядь, с ума сошёл, Чейз. Ты мне изменил. — Подозреваю, что за эти годы не раз, хотя доказательств у меня нет. — У тебя от неё ребёнок.

— Этот ребёнок не мой.

Он бросает эту новость между нами, словно бомбу. Не знаю, какой реакции он ждал и чего хотел добиться, но я не чувствую ровным счетом ничего.

— Ладно, — медленно произношу я, озадаченно хмурясь. — Мне всё равно.

К счастью, мне совершенно насрать. Какое же это счастье — дойти до точки, когда тебя больше не волнует ничего, связанное с мужчиной, который предал тебя самым подлым образом.

Чейз усмехается и выпрямляется.

— Тебе всё равно? Ты меня слышала? Ребёнок не мой. Мы можем…

— Что мы можем, Чейз? Простить и забыть? Мы разведены, а не просто разъехались. И пусть ребёнок твоей любовницы оказался не от тебя — ты всё равно с ней спал. Даже если бы я ещё не поняла, насколько мне лучше одной, измену я бы никогда не простила.

Я отдаю должное тем, кто на это способен, но сама таким даром не обладаю.

Чейз фыркает.

— Лучше одной? Ты посмотри на эту сраную дыру, детка. — Он обводит рукой мою квартиру, а меня едва не выворачивает от этого «детка». — Здесь просто отвратительно.

— Я ещё в процессе обустройства. — Мне не нужно перед ним оправдываться. Не моя вина, что он не видит здесь потенциала.

Чейз проводит ладонью по щекам.

— Можешь не верить, но я хотел извиниться.

— Извиниться? — Меньше всего я ожидала от этого человека извинений. Причем таких, которые звучат — как ни странно — довольно искренне. — За что?

— Я винил тебя в том, что мы не могли зачать ребёнка, но всё это время проблема была во мне.

Сердце сжимается от этого слова.

Винил.

Какое мерзкое слово. Я переживала худший период в своей жизни, а он всё это время меня винил. Лишнее доказательство того, какой он всё-таки мудак.

— Ты наконец-то сдал анализы?

Чейз наотрез отказался проходить обследование на фертильность, и, поскольку он был так категоричен, я не стала ставить его в известность, когда пошла к врачу сама.

Он качает головой.

— Нет, ты что, не слушаешь? Ребёнок не мой, так что, очевидно, проблема во мне.

У Чейза и правда могут быть проблемы с фертильностью, но они точно есть и у меня. Впрочем, ему я об этом не скажу. Моё тело и то, что с ним происходит, — не его дело.

Я медленно и глубоко выдыхаю. Он здесь всего несколько минут, а я уже чувствую себя измотанной.

— Зачем ты на самом деле меня разыскал?

— Я думал… я думал, ты захочешь узнать.

— Зачем мне это знать, Чейз? Какое мне до этого дело? — Я говорю ровным голосом. Сорваться на крик было бы слишком просто, но он того не стоит. Испытываешь такое облегчение, осознавая, что мужчина, которому когда-то принадлежало моё сердце и который причинил мне такую сильную боль, теперь не вызывает у меня ровным счетом никаких эмоций. Не дождавшись ответа, я спрашиваю: — Ты думал, я тебя приму обратно? Что буду сидеть здесь и ждать твоего появления?

Судя по выражению его лица, именно так он и думал. Неужели он считает меня такой слабой? Думает, что может просто так вернуться в мою жизнь, а я буду рада продолжить всё с того момента, на котором мы остановились до его измены?

Может, тогда я и не осознавала, насколько была несчастна, но теперь, когда увидела, как всё может быть по-другому, пути назад нет.

— Я скучаю по тебе. А ты по мне? — В его голосе звучат нотки растерянности, словно у маленького мальчика; он ждёт, что я проникнусь сочувствием к его переживаниям.

— На самом деле — нет.

На его лице мелькает гнев, но с меня уже достаточно.

— Можешь идти. — Я киваю в сторону двери.

Я услышала от него всё, что мне было нужно. Нет смысла затягивать этот разговор.

— Что? — он недоверчиво смеётся. — Я проделал такой путь, чтобы приехать сюда, а ты меня выгоняешь?

— Да. — И больше ничего не добавляю. «Пошёл ты нахуй, Чейз» уже вертится на языке, но я сдерживаюсь. Он воспринял бы это лишь как проявление страсти.

Удивительно, как мужчина, с которым я провела столько лет жизни и с которым, как мне казалось, встречу старость, всего за несколько месяцев стал для меня чужим человеком.

Он медленно встаёт, оглядывая меня с ног до головы.

— Не знал, что ты можешь быть такой стервой.

Когда-то эти слова ранили бы меня до глубины души. А теперь? Я улыбаюсь.

— Если умение постоять за себя делает меня стервой — пусть будет так. — Я иду за ним к двери. — Удачи тебе, Чейз.

И, как ни странно, я говорю это искренне.

Я перевернула эту страницу. Я увидела его истинное лицо. Но я всё равно желаю ему всего хорошего — даже если он этого не заслуживает.

Он медлит у выхода, стоя в свете мигающей лампы на крыльце — мне давно пора её заменить, но придётся подождать, пока наверху не начнётся ремонт.