— Я не отвечала, потому что мне нечего тебе сказать.

Мы разведены. Нам незачем общаться. Этот мужчина, должно быть, сошёл с ума; впрочем, безумной была и я, раз так долго с ним оставалась — особенно после того, как он превратился во властного мудака, который постоянно заставлял меня сомневаться в себе.

— Ну… — Он разводит руки. — Теперь-то я здесь.

Он всерьёз полагает, что теперь я обязана его выслушать. А я не хочу. Так и подмывает захлопнуть дверь у него перед носом и жить дальше. Насколько же надо быть, блядь, самонадеянным, чтобы просто взять и заявиться сюда?

Но в глубине души я понимаю: мне нужно услышать, что он скажет. Иначе я буду вечно гадать, что это было.

— Рид? — Я слегка сжимаю его предплечье. — Позволь мне поговорить с ним.

Он оборачивается, хмурясь, и внимательно вглядывается в моё лицо.

— Хочешь, чтобы я ушёл?

Я качаю головой.

— Может, просто подождешь в машине?

Чейз фыркает.

— Мы тут надолго засядем, парень. Так что беги домой к мамочке с папочкой — пусть уложат тебя спать.

Рид оглядывает моего бывшего мужа с ног до головы.

— Ты ещё ничтожнее, чем она рассказывала.

Сказав это, он склоняет голову и целует меня — долго, неспешно. Для рейтинга PG-13 поцелуй слишком откровенный, но до R всё же не дотягивает.

— Я буду ждать, но не торопись, — шепчет он так, чтобы Чейз не услышал. — Скажи всё, что должна.

Я ценю, что он понимает: это шанс для меня выговориться и облегчить душу.

Чмокнув меня напоследок в щёку, он проходит мимо Чейза, который даже не удосужился отойти от дверного проёма. Если Чейз пытается заработать у меня очки, то вынуждена его огорчить: его счёт уже давно ушёл в глубокий минус.

— Можешь заходить. Ты и так уже впустил кучу холодного воздуха.

Он насмешливо фыркает.

— Это ты держала меня за дверью.

— Что тут скажешь? Я тебя не приглашала.

Он опускает голову — похоже, мои слова попали в цель. И хорошо.

Странно видеть Чейза в своей квартире, в пространстве, которое я сделала целиком своим. Конечно, ремонт здесь ещё не начался, и жильё видало лучшие времена, но всё это неважно, ведь оно — моё. Он выглядит здесь чужеродно, словно старая лампа, которая совершенно не вписывается в интерьер.

— Неплохое жильё. — В его голосе сквозит явный сарказм.

Меня это задевает. По его меркам это место, конечно, не назовёшь шикарным, но я люблю свою квартиру.

— Зачем ты здесь? — Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на него.

В этом нет никакого смысла. Зачем ему было тащиться сюда? Зачем утруждать себя поисками?

Он запускает пальцы в свои светло-каштановые волосы. За те месяцы, что мы не виделись, он сильно постарел. Морщинки в уголках глаз стали гораздо глубже, чем я помнила. А губы с момента его прихода плотно сжаты в недовольной складке. Похоже, всё с его любовницей сложилось не так уж радужно, как он рассчитывал.

— Разве я не могу хотеть увидеть свою жену?

Я прищуриваюсь, слыша, как он пытается манипулировать словом «жена». Словно из-за того, что мы когда-то были женаты, он навсегда сохранил на меня право собственности.

— Бывшую жену, — поправляю я. — И нет, не верю, что тебе просто захотелось меня увидеть. Мы не друзья.

Когда-то мы были друзьями — так давно, что кажется, будто это была совсем другая жизнь. Когда всё между нами начало рушиться? Когда Чейз стал таким властным и самовлюблённым? Не думаю, что эти качества были в нём всегда. Или же он просто умело их скрывал.

— Да ладно тебе, милая, — смеётся он. — Ты же несерьёзно.

Вполне серьёзно.

— Где твоя девушка? А ребёнок? — парирую я. Хочу, чтобы этот разговор поскорее закончился. Пусть выскажется и идёт своей дорогой.

— Можно присесть? — Он кивает на диван. — Или по этому поводу у тебя тоже есть возражения?

Я так тяжело вздыхаю, что грудь содрогается. Раздражение зашкаливает, хотя он толком ещё ничего и не сказал.

— Садись.

Он садится, подкладывая под спину одну из моих декоративных подушек.

— Что? Не присоединишься?

Я качаю головой. Чем больше будет расстояние между нами, тем лучше. Иначе я могу его придушить, а мне совсем не хочется просить Рида помочь спрятать труп.

Чейз шумно выдыхает.

— Ладно, тогда стой.

— Может, перейдешь к делу? — требую я. — Ты ведь не поленился найти меня и приехать сюда, так что это должно быть что-то важное.

Он улыбается — и это улыбка человека, который донельзя доволен собой.

— О, это было совсем несложно. Твоя мама с радостью дала мне твой адрес, когда я сказал, что надеюсь на примирение.