— Я хотел поговорить с вами о своей работе.

— Конечно. — Он откидывается назад, и стул под ним жалобно скрипит. — Что-то не так?

Я качаю головой.

— Нет, все отлично. Но я больше не работаю на отца, и…

Он морщится.

— И тебе нужна работа на полную ставку.

— Да, — протягиваю я.

Он соединяет кончики пальцев, опираясь локтями на стол.

— Рид, прости, но я не могу позволить себе нанять тебя на полный день. У нас едва хватает заказов, чтобы оправдать даже те часы, которые ты отрабатываешь сейчас.

Я киваю. Я так и думал.

— Я понимаю.

— Прости, — снова говорит он. — Если бы я мог…

— Я знаю. — Я вздыхаю. — Просто предупреждаю: теперь я буду искать работу на полную ставку.

Чтобы найти место, где мне смогут дать нужное количество рабочих часов, придётся ездить не меньше часа в одну сторону. Но делать нечего.

Он кивает:

— Как что-нибудь найдешь — дай знать.

— Хорошо.

Я пожимаю ему руку и выхожу за дверь. Когда она закрывается у меня за спиной, я издаю стон. Отец поступил правильно, отпустив меня, но, чёрт возьми, до чего же паршивая это ситуация.

Альбом для рисования, который оставила мне Виа, теперь полон рисунков. Пожалуй, можно сказать, что на меня снизошло вдохновение.

Ноутбук на журнальном столике лежит словно в насмешку. Я заполнил множество заявок и теперь жду ответа. Поиски работы и сами почти тянут на полную ставку.

Я запускаю пальцы в волосы, напоминая себе, что в конечном счёте всё наладится.

Так всегда и бывает.

Вот если бы отец позволил мне работать у него, пока я не разберусь со всей этой хернёй.

Но отец меня знает. Знает, что иначе я тянул бы с переменами до последнего.

Если не удастся найти работу на полную ставку, придётся смириться и разрываться между разными автомастерскими. Может, если повезет, я со временем открою собственную мастерскую и сосредоточусь исключительно на реставрации. По крайней мере, я об этом мечтаю.

Мама всегда поощряла нас с сестрой заниматься тем, что приносит радость, — именно этого я и хочу.

Иногда я думаю: что бы она сказала, если бы увидела, как мы живём? Порадовалась бы, гордилась нами или пожелала бы, чтобы мы добились большего? К горлу подкатывает ком, но я его сглатываю. Мне не хочется думать, что она надеялась бы на большее.

Придвинув к себе ноутбук, я ищу в Google автомастерские — на этот раз расширяю радиус поиска, захватывая соседние городки. Затем принимаюсь заполнять очередные заявки.

Включаю телевизор и просматриваю список фильмов. Выбираю тот, что видел уже много раз, и оставляю его фоном.

Со стоном достаю из холодильника контейнер с остатками еды.

Мысли — как это часто бывает в последнее время — возвращаются к Виа. Хочу снова пригласить её на свидание, но идей пока нет. И уж точно не стану в этот раз спрашивать совета у Джастина — толку от него всё равно никакого.

Когда звонит телефон, я не отвечаю. Обычно я не игнорирую звонки, но сейчас не в том настроении, чтобы болтать. Перезвоню позже — кто бы это ни был.

Но когда телефон звонит во второй раз — сразу же после первого звонка, — я нутром чувствую: что-то не так.

— Лейла?

— Дядя Лид, — плачет в трубку Лили; слова разобрать трудно. — Он сделал мамочке больно.

У меня всё внутри закипает от ярости. Мне даже не нужно спрашивать, кто именно. Не люблю говорить «я же предвидел это», но я знал: если сестра не бросит этого мерзавца, дело дойдёт от словесных перепалок до рукоприкладства. Хотя вразумить её было невозможно. Лейла всегда поступала так, как считала нужным.

— С мамой всё в порядке?

Пожалуйста, пусть с ней всё будет хорошо.

— Я… я не знаю, — всхлипывает она в трубку. — Он ударил её по… по… лицу, и она упала. Я позвонила тебе.

— Лили, ты где?

С той секунды, как Лили выкрикнула моё имя, я уже натягиваю обувь и хватаю всё необходимое: куртку, бумажник, ключи. Поэтому, когда она говорит, что заперлась в туалете на первом этаже, я уже бегу к машине.

По дороге звоню в полицию.

Моя сестра меньше всего этого хотела бы, но тот ублюдок ударил её — причём на глазах у Лили. Подаст она заявление или нет — а я, блядь, надеюсь, что подаст, — этот случай должен быть зафиксирован.

По дороге к дому отца я нарушаю все мыслимые правила скоростного режима. Тормоза визжат, когда я останавливаюсь перед домом, заехав половиной машины на тротуар, и переключаю коробку в режим парковки.

Чёрт возьми. Вот именно поэтому отец и запретил Лейле приводить этого придурка домой, когда его самого нет.

Вдалеке слышны сирены, и хорошо, блядь, что они уже близко. Иначе я могу убить этого мудака.

Я врываюсь на крыльцо, но дверь заперта. Ругаясь, я пытаюсь нащупать ключи и роняю их на землю. Подбираю, наконец нахожу нужный ключ и вставляю его в замок.

— Лейла! — кричу я, и в голосе звучит паника. — Лейла!