— Не знаю, имеет ли это значение, — говорит он, тяжело вздыхая и опуская плечи, — но… прости.

Я коротко киваю, принимая его слова. Мы не станем заворачивать все прожитые вместе годы в красивую обёртку и обещать остаться друзьями, но, полагаю, ближе к окончательной точке мы уже не подойдём. И меня это устраивает.

Ещё раз выдохнув, он разворачивается и спускается по ступеням.

Я не думала, что когда-нибудь снова его увижу, — да мне было всё равно, — но, глядя, как он уходит, я чувствую, что это конец одной главы.

А когда появляется Рид — взбегает по лестнице, обхватывает моё лицо ладонями и целует, — я понимаю, что начинается совершенно новая глава.

ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

РИД

Меньше всего мне хотелось оставлять Виа наедине с этим самодовольным ублюдком. Стоило ему начать спускаться по лестнице, как я тут же поспешил к ней. И хотя мне безумно хотелось разобраться с этим мудаком, я сдержался.

Я отстраняюсь от её губ, но не убираю рук с её лица.

— Ты в порядке? — Я внимательно осматриваю её, пытаясь заметить признаки того, что она расстроена.

Она опускает взгляд.

— Да. Я до сих пор в шоке от того, что он вообще здесь оказался, но… да, всё нормально.

— Хочешь поговорить об этом?

Я не буду настаивать, если ей некомфортно, хотя мне чёртовски любопытно, что заставило его проделать такой путь.

— Да. — Она кивает, высвобождаясь из моих объятий и хватая меня за запястье, чтобы потянуть внутрь, в тепло. — Думаю, мне стоит. Думаю, я хочу этого. — Она слегка улыбается мне.

Я выдыхаю и выдвигаю один из стульев у стойки.

— Можешь рассказать столько, сколько захочешь — или сколько сочтешь нужным.

Она склоняет голову, обхватывает себя руками и садится на диван. Несмотря на её заверения, что всё в порядке, видно, что его появление её напугало. Даже представить не могу, каково это — столкнуться с ним так неожиданно.

— Он хотел сказать, что… у той женщины, с которой он мне изменил… выяснилось, что ребёнок не его. — При этих словах она отводит взгляд. — У нас долго не получалось забеременеть, и он винил в этом меня. Оглядываясь назад, понимаю, что всё сложилось к лучшему. Но, полагаю, в своей странной манере он хотел извиниться. Он думает: раз ребёнок не от него, значит, он бесплоден.

— Думает? Или знает?

Она пожимает плечами, словно съеживаясь. Мне хочется подойти к ней, обнять, но ей нужно пространство, чтобы выговориться.

— Думает, — наконец бормочет она. — А я точно знаю, что у меня проблемы. — Она кусает нижнюю губу; глаза блестят от невыплаканных слёз. — Мой организм плохо переносит беременность. Он не знает, но я дважды беременела. Обе беременности сорвались — это и так понятно. — Она сжимает челюсти и шмыгает носом. — Есть небольшой шанс, что я смогу выносить ребёнка, если буду под строгим наблюдением и пройду лечение, которое не позволит организму отторгнуть беременность. Но даже тогда велика вероятность преждевременных родов. Как бы я ни хотела стать мамой, это… не думаю, что для меня это приемлемый вариант. Я не хочу подвергать себя таким испытаниям — ни физическим, ни моральным. Всю беременность я бы сходила с ума от тревоги. Тебе всё равно следует знать: я не могу родить ребёнка. Вдруг для тебя это причина расстаться. Я не пыталась ничего скрывать, просто об этом тяжело говорить. — Она опускает взгляд на колени и вытягивает пальцы, наблюдая за движением суставов. Когда она снова тихо шмыгает носом, я больше, блядь, не выдерживаю.

Тремя быстрыми шагами я преодолеваю разделяющее нас расстояние и обнимаю её. С дрожащим вздохом она прячет голову у меня под подбородком и позволяет себя обнять.

— Стать родителями можно по-разному, Виа. Даже если бы ты вообще не хотела детей, это не стало бы для меня причиной уйти. — Я обхватываю ладонями её щёки и заставляю посмотреть мне в глаза, чтобы она увидела, насколько я серьёзен. — Мне нравится, что ты заглядываешь так далеко в наше будущее. — Я не могу сдержать улыбку.

Она закатывает глаза и сдерживает улыбку.

— Конечно, ты зацепился именно за это. Мы даже не сказали… — Она поворачивается, пытаясь отвести взгляд, но я крепко держу её, не позволяя этого сделать. Я хочу, чтобы она видела: я говорю искренне.

— Каких слов мы ещё не произнесли? «Я тебя люблю»?

Она поджимает губы, и я понимаю, что прав.

— Я пока не стану говорить тебе эти слова. Не сейчас, когда знаю, что они тебя испугают. Но, Виа… — Я приближаю губы к её уху. — Когда ты будешь готова, я буду повторять их снова и снова — до самого последнего дня своей жизни, — и всем своим телом покажу тебе, что именно они для меня значат.

У неё перехватывает дыхание. Блядь, надеюсь, я не сказал лишнего. Не хочу давить слишком сильно и торопить её. Виа сильная, но всё ещё такая пугливая. Она хочет мне доверять, однако боится, что её сердце — и доверие — снова разобьют.