С ней нужно действовать осторожно, даже если мне хочется рвануть вперёд на всех парах. Она стоит того, чтобы подождать.

— Ты что, не слушаешь? — Она шмыгает носом и отстраняется.

Я не позволю ей уйти. Не позволю возвести стену между нами.

— Я не могу иметь детей. Что бы ты ни говорил, ты ведь уже упоминал об этом. Я не могу… я не стану… лишать тебя этого.

— Виа. — Я говорю спокойно, но твёрдо. — Ты меня ничего не лишаешь. Видишь здесь бегающих детей? Нельзя отнять то, чего не существует. А ты? — Я провожу большими пальцами по нежной коже её щёк. — Ты здесь. Ты настоящая. Если ты уйдёшь от меня, я тебя потеряю. Неужели ты этого не понимаешь?

Она закусывает губу; по лицу текут слёзы. Потом едва заметно кивает.

Блядь. Боль в её глазах разбивает меня вдребезги. Я обнимаю её, крепко прижимая к себе.

Пусть она и хочет поступить самоотверженно, потеря Виа причинила бы мне куда больше боли, чем любая другая утрата.

Я не ослабляю объятий, лишь крепче прижимаю её к себе.

— Ты, должно быть, устала. — Одного разговора с бывшим хватило бы, чтобы эмоционально вымотать её, не говоря уже обо всех падениях на льду. — Может, сходишь в душ и подготовишься ко сну?

— Душ — это хорошо, но…

— Но что?

— Не хочу, чтобы ты уходил. Но после того, что только что случилось… — Она делает неопределенный жест рукой. — Мне как-то не до секса.

На моём лице расплывается кривая улыбка.

— Он всё испортил, да?

Её плечи поникают.

— Словно окатил меня ведром ледяной воды.

— Мы не обязаны ничего делать, — обещаю я. — Я останусь.

Мне самому станет легче, если я смогу просто обнимать её этой ночью.

Её лицо светлеет от облегчения.

— Спасибо. Я… я не хочу оставаться одна.

Она смотрит на дверь с опаской. Не похоже, чтобы она боялась бывшего, но его неожиданное появление наверняка выбило её из колеи.

Её щёки внезапно розовеют, взгляд опускается. Я невольно улыбаюсь. Виа уверена в себе, и во многих отношениях с ней приходится считаться, но, когда дело касается её сексуальности, она становится почти застенчивой.

— Что такое? — спрашиваю я, двумя пальцами приподнимая её подбородок, чтобы она была вынуждена посмотреть на меня.

Глубоко вздохнув, она выпрямляется и расправляет плечи.

— Хочешь принять со мной душ? Просто душ?

Я медлю с ответом.

— А ты хочешь?

Она кивает.

— Слова, Виа. Мне нужны слова.

— Да, — шепчет она, берёт меня за руку и тянет за собой по коридору.

Как и обещали, в душе мы только мылись. Кабина настолько мала, что ничего другого там всё равно не получилось бы. Я как минимум трижды ударился головой о лейку. Вытирая волосы полотенцем, захожу в спальню и вижу, как Виа откидывает одеяло. На её полутораспальной кровати нам будет тесновато, но я готов на всё, лишь бы провести ночь, держа её в объятиях.

Бросив полотенце в корзину для белья, я сдерживаю зевок.

— Постель готова, — объявляет она, скользя по мне взглядом. После душа я надел только боксеры — и больше ничего. Не спать же мне в джинсах.

— Вижу, — говорю я, улыбаясь.

Её неловкая застенчивость просто очаровательна.

Я сажусь на край кровати рядом с освобожденной от вещей тумбочкой. Полагаю, другая сторона, где лежит небольшая стопка книг и журналов, — её.

Виа подвигается ближе и ложится на бок.

— Тесновато.

— Я не против. Идеально для объятий. — Обхватив её за талию, я притягиваю её вплотную к себе и поворачиваю так, чтобы мы лежали «ложечками». — Видишь? — Я целую её в изгиб шеи. — Идеально.

Она расслабляется, прижимаясь ко мне, и ёрзает задницей, устраиваясь поудобнее.

— Виа, — предупреждаю я. — Если у меня встанет, виновата будешь исключительно ты.

Она сдерживает смешок.

— Прости.

— Ну конечно.

— Тсс, — шикает она, играючи. — Нам нужно спать.

Я думал, что в такой тесноте мне будет трудно уснуть, но уже через несколько минут проваливаюсь в сон, а в следующий миг вижу, как сквозь щель в жалюзи пробивается дневной свет.

Ноги покалывает — они затекли. Стоит попытаться пошевелиться, как это покалывание сменяется более резким ощущением, словно тысячи иголок впиваются в кожу. Открыв глаза, я понимаю, в чем дело: нога Виа перекинута через мои ноги — словно она боялась, что я сбегу от неё во сне. Она по-прежнему мирно спит и тихонько похрапывает. С трудом сдерживаю смех.

Жадно любуюсь ею. Во сне черты её лица смягчились, ресницы веером легли на щёки. Губы слегка обветрились от холода.

Она продолжает спать, ни о чем не тревожась.

Визит её бывшего выбил меня из колеи. Ненавижу — блядь, как же я ненавижу, — что на мгновение, когда она попросила подождать в машине, я испугался: вдруг Виа выйдет и скажет, что возвращается к нему? Должен был понимать: она слишком сильная, чтобы купиться на оправдания и пустые обещания этого мудака.