Когда она оказывается в объятиях Лейлы, я иду за полицейским в угол гостиной и рассказываю всё в деталях: от момента получения звонка до их прибытия.

К тому времени, как они уходят, я совершенно вымотан. Даже представить не могу, что чувствуют Лейла и Лили.

Я падаю на диван, и Лили забирается ко мне под бок. С тяжёлым сердцем обнимаю её за талию. Если бы с племянницей или сестрой что-нибудь случилось, я не знаю, что бы с собой сделал. Мне хочется заставить Брэндона заплатить. Так легко было бы сесть в машину и разыскать этого мудака, но сейчас моё место здесь. Я нужен семье.

Папа и Лейла разговаривают на кухне, понизив голоса.

— Ты голодна? — спрашиваю я Лили. О еде я думаю в последнюю очередь, но теперь, когда всплеск адреналина проходит, она может умирать с голоду.

Она резко кивает. Хуже всего то, что она никогда этого не забудет. Блядь. Как случившееся скажется на ней в будущем, когда она повзрослеет?

— Пиццу?

Сейчас я мало что могу сделать, но если я могу позаботиться о Лилибет и хоть немного облегчить ситуацию, я это сделаю.

Она кивает, прижавшись ко мне, и шепчет:

— Да, пожалуйста.

Я заказываю пиццу через приложение, пока Лейла и папа всё ещё разговаривают на кухне.

Осторожно высвободившись из объятий Лили, я спрашиваю:

— Можешь посидеть здесь минутку? Я сейчас вернусь. Обещаю.

— Хорошо, — неохотно соглашается она.

Я включаю ей телевизор и иду к остальным на кухню.

Почти сразу же папа переводит взгляд на меня.

— Ты знал?

Я запинаюсь на ходу.

— Знал что?

Лейла отводит глаза, избегая смотреть на меня.

— Что он и раньше её бил.

Я потрясённо разеваю рот.

— Пап, я же говорила: Рид не знал. — Голос у неё тихий, почти робкий — словно из моей пылкой сестры разом ушёл весь боевой дух.

— Когда? — спрашиваю я, сжимая и разжимая пальцы. Кровь, которая только что начала остывать, снова закипает.

— Ну… время от времени. — Она морщится, словно наконец осознав, как ужасно это звучит. — Обычно там, где никто не мог увидеть. — Она облизывает губы, беспокойно озираясь. — Я боялась уйти от него. Думала, со временем он перестанет.

Отец хмурится, потирая переносицу.

— Лейла…

Я вмешиваюсь. Сейчас нет смысла читать ей нотации. Сегодня ей и без того досталось. В буквальном смысле.

— С ним покончено, верно?

— Да. Господи, да.

— Хорошо. — Напряжение в груди немного отпускает, когда я вижу её решимость. — Ты собираешься подавать заявление в полицию?

Она поджимает губы и опускает голову, но в конце концов кивает.

— Значит, на этом пока всё.

Я знаю, что отец хочет сказать больше, но он тяжело выдыхает и опускает плечи. Он понимает: иногда лучше промолчать. Фразы вроде «я же говорил» здесь ни к чему.

— Я заказал пиццу, раз уж Лили проголодалась. Давай сядем и решим, что делать дальше, — говорю я сестре.

Если ради безопасности она решит съехать или захочет обратиться к психологу, чтобы разобраться с пережитым, — мы её поддержим. На то и нужна семья.

Лейла тянется ко мне, чтобы обнять. Пусть она и старше меня, но именно я всегда брал на себя роль защитника.

Она способна многого добиться, и, возможно, теперь, когда Брэндон перестанет тянуть её назад, ей это наконец удастся.

ТРИДЦАТАЯ

ВИА

День благодарения прошёл. Я провела его в одиночестве: уж лучше пережить лечение корневых каналов, чем лететь обратно в Калифорнию. Я люблю родителей — правда, люблю, — но выслушивать их критику и видеть разочарование в их глазах — совсем не так мне хотелось бы провести праздник.

Я скучаю по ним, но просто… я пока не готова возвращаться.

Поэтому праздник я провела в пижаме, припарковав задницу на диване и поглощая слащавые рождественские фильмы.

По случаю сделала себе сэндвич с индейкой и умяла яблочный пирог из местной пекарни. Разумеется, с шариком ванильного мороженого сверху.

Но сегодня вечером я сменю спортивные штаны на что-то более симпатичное. Делаю укладку, а затем приступаю к макияжу.

Это моё второе официальное свидание с Ридом. Прошло больше времени, чем нам обоим хотелось бы: он был занят семейными делами, а я — подготовкой к открытию магазина. Планирую открыться весной, так что посмотрим, как всё сложится.

Хотя времени на полноценное свидание не находилось, мы несколько раз встречались в кафе неподалёку от его дома, чтобы пообщаться вживую. И каждый раз от одного лишь поцелуя у меня всё внутри трепетало.

До сих пор не верится: всё началось со случайной связи на одну ночь и твёрдого намерения больше никогда его не видеть, а теперь я считаю минуты до вечернего разговора с ним.

Иззи — моя главная группа поддержки; честно говоря, если бы не она, я бы, наверное, уже паниковала из-за того, насколько сильные чувства к нему испытываю.

Закончив с макияжем, проверяю телефон. Пять минут назад он написал, что уже в пути.

Блядь.