— У нас с Чейзом была хорошая сексуальная жизнь. По крайней мере, мне так казалось. Возможно, он думал иначе. Но мы были… совместимы. — Я не собираюсь смущать сестру подробностями, просто хочу, чтобы она поняла, насколько иначе я чувствую себя с Ридом и почему меня это пугает. — Когда Рид рядом, под кожей словно гудит электрический ток. Мне всё мало его близости. Я просто… — От одной мысли щёки заливает жаром. — Хочу сорвать с него одежду и наброситься на него. Никогда прежде я такого не чувствовала. И вдобавок он мне нравится. Рид милый, смешной, у нас много общего. Рядом с ним я чувствую, что нахожусь именно там, где должна быть.

Наверное, я ещё никогда не говорила так бессвязно. Звучу как восторженный подросток, болтающий без умолку о своей первой влюбленности.

Иззи прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу и изображает обморок, но быстро становится серьёзной.

— А если без шуток, думаю, ты встретила человека, который пробуждает твою душу. Чейз тебе не подходил, но тебя всё устраивало, а из-за почти полного отсутствия опыта в отношениях ты просто не знала, что бывает иначе.

Она права. Я это знаю. Правда в её словах немного жалит.

Прошлого не вернуть, как не вернуть и время, потраченное на отношения, обреченные на разрыв, и на карьеру, которая — несмотря на все мои успехи — не приносила счастья.

— Не зацикливайся на мыслях о Риде, — продолжает она, словно чувствуя, что я начинаю накручивать себя. — Ты имеешь право на счастье.

Терпеть не могу, что ей приходится напоминать мне: быть счастливой — это нормально.

— Я стараюсь.

— Вот и хорошо. — Она улыбается. — Я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю.

Мы завершаем видеозвонок, и я ещё некоторое время сижу на диване, разбирая наш разговор по косточкам. Снизу доносятся удары молотков и треск пневмопистолетов — того и гляди разболится голова.

— Надо отсюда выбраться.

Я бросаю в сумку альбом для набросков, кое-какие принадлежности для рисования и кошелёк, хватаю ключи и спускаюсь по лестнице.

Внизу ноги внезапно разъезжаются, и я невольно вскрикиваю.

Я с размаху шлёпаюсь задницей об асфальт — аж дух перехватывает. Сумка слетает с плеча, и карандаши с ручками разлетаются во все стороны.

— Ай.

— Всё в порядке? Я услышал…

Сердце уходит в пятки; я зажмуриваюсь. Мне казалось, хуже уже некуда, но я ошибалась.

— Вот дерьмо, — ругается Деррик. — Давайте помогу вам подняться.

Ну конечно. Как же иначе.

Я протягиваю ему руки и слабо улыбаюсь, пока он помогает мне подняться.

— Простите. Я не заметила лёд.

Не знаю, зачем я извиняюсь, — судя по тому, как он хмурится, он тоже не понимает.

— Гололедица — коварная штука. — Убедившись, что я держусь на ногах, он наклоняется собрать рассыпавшиеся принадлежности.

— Гололедица?

Выпрямившись, он протягивает мне вещи.

— Это тонкая, почти невидимая корка льда. Будьте осторожны за рулём. Ваша машина не слишком подходит для здешних зим.

— Отлично, — стону я, запихивая вещи обратно в сумку.

— Могу подвезти вас, куда нужно, если хотите, — предлагает он, уже доставая из кармана ключи.

— Нет-нет, — я отмахиваюсь. — Всё в порядке. Мне недалеко, и я обещаю быть осторожной.

Мне неловко оттого, что я избегала Деррика. Он хороший человек, но чувства к его сыну почти не позволяют мне смотреть ему в глаза.

— Если вы уверены… — Он делает шаг назад.

— Всё хорошо. — Я осторожно шагаю вперёд и морщусь от боли в ягодицах. Деррик вопросительно смотрит на меня. — Оказывается, падать задницей на лёд и асфальт очень больно.

Он усмехается.

— Больше не падай. Увидимся, Виа.

Он машет рукой и направляется к главному входу в здание.

Я выдыхаю, и морозный воздух туманится паром. Ненавижу поступать с ним несправедливо, но оказалась между молотом и наковальней.

Устроившись в машине, я завожу двигатель и ёжусь от холода. Печка уже включена на полную мощность, но пока гонит холодный воздух, поэтому я убавляю обдув и даю ей прогреться.

Пока жду, настраиваю радио. Найдя подходящую песню, включаю заднюю передачу и медленно выезжаю, до смерти боясь попасть на очередной участок гололедицы.

Наверняка это паранойя, но, клянусь, я чувствую на себе взгляды всех парней, работающих в моём здании. Будто они наблюдают и ждут, когда машину занесёт.

Я проезжаю пару кварталов до кофейни, о которой говорила Элла. Раньше мне было не до того — хватало других дел.

Паркуюсь на улице и быстро бросаю монеты в паркомат. Местные власти пока не удосужились перейти на систему оплаты через приложение.

Осторожно ступая по посыпанному солью тротуару, я направляюсь к входу. Внутри меня встречает аромат свежесваренного кофе, и организм радостно оживает в предвкушении порции кофеина.

— Привет! Добро пожаловать в «Крепкую заварку». Что вам приготовить? — Девушка за стойкой едва не подпрыгивает, словно с утра уже вколола себе внутривенно целый кофейник. А может, она от природы настолько энергична. Если так, я завидую.

Задумчиво промычав, я изучаю праздничное меню.

— Мятный мокко, пожалуйста.

— Здорово. — Она тянется за стаканчиком и снимает колпачок с маркера. — Это всё? Или хотите что-нибудь перекусить?

— Только кофе.