— Наверное, для этого ещё рановато. Забудь, что я сказала.

Я наливаю себе сок и присоединяюсь к ней.

— Похоже, ты застряла здесь по меньшей мере на большую часть дня. Парковку всё ещё не расчистили.

Она слегка улыбается.

— Переживу.

Мои плечи расслабляются, и тревога, кружившая внутри после её вчерашней маленькой паники, немного утихает. Не хочу, чтобы Виа опять начала себя накручивать. Ни к чему хорошему это не приведёт.

— Вкусный сэндвич с яйцом?

— М-м-м. Ты отлично готовишь. Куда лучше меня.

Я ухмыляюсь:

— Как-нибудь дам тебе урок.

Она смеётся и принимается за картофельные оладьи.

— Надеюсь, этот урок будет лучше того, что я дала тебе. — Её лоб прорезает морщинка беспокойства. — Может, это просто не моё, хотя я и думала иначе.

Вилка выскальзывает у меня из рук и с грохотом падает на тарелку.

— Виа, послушай меня. У тебя всё получится.

Она вздыхает и отодвигает тарелку — словно от одного вида еды ей стало не по себе.

— С чего ты взял? Я ведь даже не провела для тебя нормального урока.

— Раз уж мы застряли здесь почти на весь день, я с удовольствием поиграю с тобой в учительницу и ученика. — В моём тоне явственно звучит непристойный подтекст. Ничего не могу с собой поделать.

Она открывает рот от удивления, а затем разражается смехом.

— Ну ты и выдал.

Я пожимаю плечами:

— Стараюсь. Но если серьёзно, мне кажется, вчера мы просто увлеклись самим процессом и получали удовольствие. Так что можешь давать мне любые советы.

Она подпирает щёку ладонью, поставив локоть на стойку.

— Я решилась на всё это спонтанно, а теперь вдруг начала себя накручивать. Я всегда была рассудительным человеком, но послала всю логику к чёрту, когда собрала вещи и переехала сюда. Да и преподавание — лишь небольшая часть моих планов. Главная цель — создать безопасное пространство, где люди смогут открыть в себе любовь к искусству. Место, где после школы или работы они найдут покой. Я хотела бы устраивать вечера с вином и всё в таком духе. Но мне важно делать это хорошо. Я не хочу потерпеть неудачу.

Я хмурюсь, брови сходятся на переносице.

— Провалиться? Единственный способ потерпеть неудачу — вообще не попытаться. Ты впервые в жизни идёшь к собственной мечте. Это невероятно. Уже одним этим ты должна гордиться.

Меня расстраивает, что она так в себе сомневается. Годами она загоняла себя в рамки, пытаясь соответствовать роли, которая ей изначально была не нужна. Полагаю, от такой привычки трудно избавиться.

— Н-наверное, — заикаясь, произносит она; в её глазах стоят невыплаканные слёзы.

Я не хочу, чтобы она плакала. Ей незачем. Мало кто вообще решился бы на то, что Виа уже сделала и продолжает делать. Куда проще смириться с тем, что имеешь, чем попытаться изменить свою жизнь. Я понимаю причины её тревоги, но не хочу, чтобы страх поглотил её.

— Ешь. — Я пододвигаю к ней тарелку и подмигиваю. — А потом мы сможем поиграть в учительницу и ученика.

ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

ВИА

Иззи визжит так громко, что мне приходится зажать уши, иначе лопнут барабанные перепонки.

— Иззи, — стону я, когда она наконец замолкает. — Не обязательно так орать.

— Ничего не могу с собой поделать. — Она пританцовывает, совершенно обезумев от восторга. — Хочешь сказать, вас с Ридом на целых два дня замело снегом? Это лучшая новость на свете.

От того, как она кружится с телефоном в руке, меня начинает укачивать.

— Может, сядешь?

К счастью, она тут же плюхается на диван в своей гостиной. За окном у неё покачиваются пальмы — совсем не похоже на сугробы здесь. Улицы расчищали долго — дольше обычного, как сказал Рид.

— Прости. Просто я так рада за тебя.

— Вижу.

— Так вы всё это время были голыми или?.. — она тянет последнее слово, многозначительно играя бровями.

Я смотрю на неё невозмутимым взглядом.

— Нет.

— Какого чёрта нет? — Она снова срывается на визг. — И почему тебя это так раздражает?

Я расправляю плечи, чтобы снять напряжение. Мне серьёзно нужно снова заняться йогой.

Я быстро объясняю позицию Рида и говорю, что уважаю его за это, но…

— Но тебе до смерти хочется трахаться, — заканчивает она, когда я замолкаю.

Я неохотно киваю.

— Не знаю, что в нём такого. С Чейзом я никогда ничего подобного не чувствовала, даже когда мне было двадцать с небольшим. — Ненадолго замолкаю. — Ты точно хочешь это слушать?

— Конечно, если тебе нужно об этом поговорить. Но ты не обязана рассказывать мне то, о чём не хочешь.

Я глубоко вдыхаю.