Чейз всегда считал, что ему нужны громкие, эффектные жесты. Он вечно пытался произвести на меня впечатление, хотя я и так уже была его. Может, дело было в том, что он крутил романы у меня за спиной? Или же неуверенность в себе заставляла его думать, что меня нужно постоянно чем-то поражать? Впрочем, теперь это уже неважно.

Я знаю лишь одно: здесь, в этой крошечной квартирке, под песни Фрэнка Синатры и в объятиях Рида, с которым мы танцуем, я по-настоящему счастлива.

Я просыпаюсь посреди ночи, сажусь и оглядываю незнакомую обстановку.

Я в комнате Рида. За окном метель.

Не помню, что мне снилось, но сердце до сих пор бешено колотится. Сбросив с себя простыню, я нетвердой походкой выбираюсь из постели.

Рид настоял на том, чтобы спать на диване. Я возражала, говоря, что мы взрослые люди и можем делить одну кровать, не переходя к близости — тем более сейчас, когда у меня месячные, — но он всё равно решил поступить как джентльмен.

У меня пересохло в горле; я на цыпочках пробираюсь на кухню и осторожно открываю дверцу холодильника.

— Виа?

Конечно, он меня услышал. Его квартира совсем крошечная.

— Да, прости. — Я закрываю холодильник, так и не взяв воды. — Не хотела тебя будить.

Он протирает глаза, садится и тянется за очками, лежащими на журнальном столике.

Несмотря на разлитую по телу тревогу, я не могу не залюбоваться им — голым по пояс.

— Всё в порядке?

Я киваю, заламывая руки перед собой.

— Просто дурной сон приснился.

В комнате тёмно, он скрыт в тени, но в его голосе слышится искренняя тревога.

— Хочешь об этом поговорить?

Я качаю головой.

— Я не помню. Просто хотела выпить воды.

Он кивает, сдерживая зевок. Когда он потягивается, поднимая руки над головой, я невольно любуюсь игрой мышц на его торсе.

Я поворачиваюсь обратно к холодильнику и беру бутылку воды. Прижав её к груди и ещё мгновение глядя на него, я бормочу:

— Я… я пойду обратно спать.

Он коротко кивает и спускает ноги с дивана. Когда встаёт, лежавшее на коленях одеяло соскальзывает на пол. Лишь тонкая ткань боксеров скрывает от меня ту часть его тела, которой так жаждет моё. Во рту пересыхает ещё сильнее.

Я отвожу глаза и иду по коридору под звук его низкого смешка. За Ридом закрывается дверь ванной, а я снова забираюсь в его постель. Простыни пахнут им — чистотой, мускусной ванилью и смесью цитрусовых нот.

Сделав большой глоток, я завинчиваю крышку бутылки и ставлю её на прикроватную тумбочку. Хотела бы я вспомнить, что прогнало меня из сна, но совершенно не представляю, что преследовало меня в кошмаре. Взбив подушку, я снова ложусь и натягиваю одеяло до подбородка.

Слышится шум смываемой воды, затем журчание в раковине; кран жалобно скрипит, когда его закрывают.

Когда он заглядывает в комнату, я не выдерживаю.

— Полежишь со мной? — тихо, почти робко прошу я. — Хотя бы пока я не усну? Обещаю не набрасываться. — Я задерживаю дыхание, тревожно ожидая ответа. До этого Рид так твёрдо настаивал, что не ляжет со мной в одну постель, поэтому готовлюсь сразу услышать «нет».

Вместо этого он осторожно переступает порог и неспешно подходит ко мне.

Я приподнимаю одеяло, и он ныряет под него, тут же обвивая меня руками. Если бы я не была так измотана, то наверняка смутилась бы из-за счастливого вздоха, вырвавшегося у меня из груди.

Он тихо смеётся и целует меня в изгиб шеи.

— Спи, — шепчет он, и его тёплое дыхание касается моего уха. — Я рядом.

Я прижимаюсь к нему всем телом, положив голову ему на грудь.

Его сердце ровно стучит у моего уха, а большой палец медленно выводит круги на моей руке. Жест маленький, почти невесомый, но всё моё тело мгновенно успокаивается.

Мои мышцы расслабляются, и я наконец снова погружаюсь в сон.

ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

РИД

Я просыпаюсь, уткнувшись носом в волосы Виа. Её голова прижата ко мне, и медленное, ровное дыхание согревает обнажённую кожу. Я твёрдо собирался выбраться из постели, как только она уснёт, но умиротворяющий ритм её дыхания и уют от близости, должно быть, усыпили и меня.

Я перебираю пальцами шелковистые пряди её волос. Она тихонько мурлычет во сне; её рука скользит по моему животу и замирает чуть ниже пупка.

Я стону. Блядь. Член мгновенно оживает. Прикрыв лицо левой рукой, начинаю считать в обратном порядке от ста. Решение не торопить события теперь выходит мне боком.

Когда обратный счёт не помогает, я мысленно перечисляю марки и модели всех машин, какие только приходят на ум.

Виа ворочается, потираясь щекой о мою грудь. Её тело начинает пробуждаться — я чувствую это по тому, как она шевелит руками и ногами.

Она потягивается, вскидывая руку над головой, и чуть не заезжает мне по лицу.

— Ого, — усмехаюсь я, уворачиваясь от её взметнувшейся руки. — Поосторожнее.

Она окончательно просыпается и опускает руку обратно.