— Я накрою на стол, — бормочу я. Хоть чем-то надо отвлечься от тревоги, тяжёлым узлом сжавшей желудок. — Где Лейла?

— В душе. Скоро спустится.

— Эй, малышка. — Я щёлкаю пальцами перед Лили. — Ты уже помыла руки?

Она обиженно надувает губки — сразу понятно, что нет.

— Иди мой руки и готовься к ужину.

— Дедушка, — ноет она, — обязательно?

Папа оглядывается на Лили; она хлопает ресницами, пытаясь его разжалобить.

— Грязным маленьким гоблинам ужин не положен. Мой руки и помогай Риду накрывать на стол.

Подмигнув, я подхватываю её на руки и несу к раковине. Ставлю на табурет-подставку, включаю воду и выдавливаю ей на ладонь порцию мыла, напоминая, как правильно отмыть руки от микробов. Мама всегда вдалбливала это нам с Лейлой. Иногда я задумываюсь, что бы она сказала, увидев, как мы теперь живём. Лили она, конечно, обожала бы и баловала без меры. Хотя вряд ли её можно баловать ещё сильнее, чем это уже делает папа.

Вымыв руки, Лили несёт к столу стаканы и столовые приборы.

Я расставляю любимые папины глубокие тарелки, и он раскладывает по ним спагетти. Вкуснее его спагетти я не пробовал. Соус он готовит сам и ни за что не выдаёт секретный ингредиент.

Натерев свежий пармезан поверх каждой порции, я отношу тарелки на стол.

Лейла громко топает, спускаясь по лестнице. Она вечно грохотала на ступенях — ещё с тех пор, как мы были детьми.

— Умираю с голоду, — стонет она. Появившись в кухне, продолжает собирать влажные волосы на макушке. — Спасибо за ужин, пап.

— Не за что, — говорит он, наполняя стаканы водой из кувшина.

Приятно вот так вместе сесть за стол. Мы делаем это нечасто. С тех пор как я съехал, я не заглядываю на ужин, если отец меня не пригласит.

Что возвращает меня к моей теории: за этим приглашением кроется какой-то умысел.

Впрочем, от хорошего бесплатного ужина я не откажусь.

— Как на работе? — спрашиваю я сестру, наматывая лапшу на вилку.

Она смотрит на меня с раздражением.

— Работа как работа. Больше мне нечего сказать. — Из её груди вырывается тяжёлый вздох.

Жизненные планы сестры рухнули, когда она забеременела. Но она сумела выжать из сложившейся ситуации всё возможное, пусть сама не всегда это понимает. И она хорошая мама, просто слишком строга к себе.

Единственное, в чём она действительно «провалилась», — личная жизнь. Ей неизменно попадаются самые неподходящие мужчины.

— Я всё ещё считаю, что тебе стоит подать заявку на ту вакансию у блогера — или как она там называется, — подаёт голос отец.

— Какую вакансию? — Для меня это новость.

Почему мне теперь никто ничего не рассказывает? Словно, съехав, я утратил право быть в курсе семейных дел.

Лейла хмурится и безвольно держит вилку, словно у неё не осталось сил сжимать её крепче.

— Да так, ничего особенного.

Отец хмуро смотрит на неё.

— Ничего особенного? Это вовсе не мелочь. — Он добавляет, обращаясь ко мне: — Это для блога…

— Для влога, пап. Она влогер. На эту вакансию будет претендовать миллион человек. Она суперпопулярна. У меня нет ни единого шанса, так какой смысл пытаться?

— В чем именно заключается работа? — спрашиваю я, выпрямляясь. — Придётся ездить в командировки? Переезжать?

— Нет, работа удалённая. Я бы помогала ей с соцсетями: обрабатывала фотографии, делала материалы для публикаций, составляла расписание — всё в таком духе.

— Просто подай заявку, — говорю я ей. — Ты ничего не теряешь.

Её плечи поникают.

— Я устала от отказов.

— Лейла. — Я кладу руки на стол и пристально смотрю на неё. Пусть она старше меня, но рядом с ней я часто чувствую себя старшим братом. — Самое страшное, что может случиться, — тебе откажут или вообще не ответят. Земля от этого не перестанет вертеться. Если они скажут «нет», ничего не изменится. А вот если выберут тебя, измениться может всё. Поэтому спрашиваю ещё раз: что ты теряешь?

Она уставилась в тарелку со спагетти, словно там скрыты ответы на все жизненные вопросы.

Иногда я забываю, что когда-то у моей сестры были цели и мечты, выходящие за пределы этого городка. Но она решила остаться здесь и растить Лилибет.

— Я подумаю. Ладно? Тебе от этого станет легче?

Лили гладит её по руке.

— Очень счастлива, мамочка. У тебя всё получится.

Лили толком не понимает, о чём мы говорим, но её безграничная вера в маму ужасно трогательна. Она славная девочка. Несмотря на все трудности, выпавшие Лейле как молодой матери, она растит замечательную дочь.

После этого за столом становится тише. Я уже начинаю думать, что напрасно себя накрутил, но тут отец прочищает горло. Не так, будто у него что-то застряло. Этот звук означает: «Внимание, сейчас я буду говорить».

Мы с Лейлой смотрим на него — он сидит во главе стола. Он не встречается взглядом с Лейлой, смотрит только на меня. Отлично.

— Я хотел кое-что с тобой обсудить.