Я вижу недостатки — всё, что можно было сделать лучше, — но одновременно чувствую страсть, проступающую на странице. Слишком долго эта часть меня спала. Я пыталась её задушить. Думала, что, погасив в себе любовь к творчеству, сумею втиснуться в рамки, в которые окружающие так отчаянно хотели меня загнать.

Мои родители — не ужасные люди, но иногда они забывают, что растят уникальных личностей, а не свои копии. Мне горько осознавать, сколько времени ушло на то, чтобы наконец настоять на своём и начать жить собственной жизнью. Для этого потребовался тяжёлый удар — измена Чейза. Но неважно, что именно привело к этому озарению; главное — оно случилось.

Закончив набросок, я переворачиваю страницу и начинаю новый.

Я снова не собиралась рисовать Рида. Это происходит само собой.

Линия его челюсти.

Изгиб носа, по которому опасно съезжают очки.

Эта милая кривоватая улыбка и ямочка на щеке.

Мне почти слышится его голос: «Кажется, я твоя муза, ангел мой».

Я бы, конечно, фыркнула в ответ. Ни за что бы не призналась, но, возможно, так оно и есть. Рид меня вдохновляет. Он молод, но при этом гораздо более вдумчив и проницателен, чем большинство людей, независимо от возраста. Вероятно, это следствие жизненных испытаний — таких, как потеря матери при трагических обстоятельствах или ситуация с сестрой. Мне нравится, что выпавшие на его долю трудности не сломили его дух.

Рид — яркое цветовое пятно на тусклом пейзаже моей жизни.

Он — красный.

Страсть и энергия.

Он — синий.

Дружелюбный. Надёжная скала, за которую можно ухватиться посреди бушующих волн.

Он — зелёный.

Неизменно позитивный, с щедрой душой.

Он — жёлтый.

Солнечный луч оптимизма в мои пасмурные дни.

Он — все цвета между ними, разливающиеся по моему чистому белому холсту.

Куда бы ни завело нас будущее, моя жизнь стала лучше благодаря тому, что я его встретила.

Это осознание успокаивает. Чтобы радоваться происходящему, мне не обязательно давить на себя или поскорее навешивать на наши отношения какой-нибудь ярлык.

Я рисую весь день и до позднего вечера. Как же приятно чувствовать, что эта часть меня пробуждается. Несмотря на решение открыть магазин, учить других и помогать им ценить собственное творческое начало, своё я до сих пор подавляла. Самосаботаж — самое точное слово. Долгое время я боялась того, какие чувства могут выплеснуться на страницу. Теперь мне гораздо лучше, и во многом это заслуга Рида.

Развод, переезд — всё это далось нелегко, пусть и было необходимо.

Я не хотела, чтобы боль и тьма проникли в моё творчество, ведь живопись всегда дарила мне счастье.

Подавив зевок, я закрываю альбом. Руки ноют, пальцы испачканы карандашом, но на душе — непривычная лёгкость.

Раздаётся приглушённый звонок телефона, и я отправляюсь на его поиски. Даже не помню, когда держала его в последний раз. Я была так увлечена рисованием, что он мне просто не был нужен.

Наконец я нахожу его между подушками дивана.

На экране высвечивается имя Рида.

— Алло? — Я запыхалась во время поисков.

— Привет, просто хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Я писал тебе, но ответа не было. Волновался.

— Ой. — Я плюхаюсь на диван. — Всё хорошо. Просто рисовала.

Тебя — этого я ему не говорю. Я рисовала тебя.

— А что именно ты рисовала? — В его голосе слышится интерес. Словно он каким-то образом догадывается.

Не хочу говорить ему правду. Это слишком неловко. Чувствую себя двенадцатилетней девчонкой, выводящей в тетрадке имя мальчика, в которого влюблена.

— Да так, всего понемногу.

— Покажешь?

— Нет! — выпаливаю я слишком поспешно.

Он откашливается.

— Почему нет?

— Я ещё не закончила.

Это не ложь — ну, почти. Разве произведение искусства вообще когда-нибудь бывает по-настоящему завершённым? По-моему, нет. Именно это и прекрасно.

— Значит, покажешь мне, когда закончишь?

Я крепко зажмуриваюсь. Нет, не покажу.

— Да, покажу. Но только когда всё будет готово.

Он тихо смеётся, и я почти вижу его рядом с собой на диване.

— Ладно. Главное — чтобы ты когда-нибудь мне это показала.

— А ты чем сегодня занимался? — спрашиваю я в ответ.

— Немного посидел с Лилибет. Меня попросили в последний момент, но с ней мне всегда весело. Мы ходили в зал игровых автоматов.

Я улыбаюсь про себя.

— Уверена, ей понравилось.

— Победа надо мной в аэрохоккей стала самым ярким событием в её жизни.

— С каким счётом она тебя обыграла?

— С разгромным. Она перенимает мои приёмы.

— Она милая девчонка.

— Да. — Я слышу улыбку в его голосе. — Она классная.

— Как твоя сестра? Она всё ещё с…

— С тем неудачником? Да, к сожалению. Похоже, она считает, что не заслуживает лучшего.