Виа садится обратно и потягивает вино, пока я раскладываю еду по тарелкам.

— Хочешь ещё? — спрашиваю я, кивнув на её бокал. Она несколько секунд задумчиво смотрит на него с серьёзным выражением лица. — Я не обижусь, если тебя это беспокоит.

Она смеётся.

— Просто не хочу, чтобы ты подумал обо мне что-то плохое на нашем первом свидании.

Я беру бутылку и выдёргиваю пробку.

— Сегодняшний вечер — для того, чтобы ты получала удовольствие.

Потому что я хочу ещё раз провести с тобой такой вечер.

Она протягивает бокал, чтобы я налил вина.

— Больше не буду. Не хочу… — Она опускает взгляд, поджав губы. Затем глубоко вдыхает и смотрит мне прямо в глаза. — Боюсь, если выпью больше, то не смогу себя контролировать рядом с тобой.

Я вставляю пробку обратно, ухмыляясь, как чёртов Чеширский кот. И даже не пытаюсь скрыть улыбку. Я слишком доволен, чтобы сдерживаться.

— Боишься, что не сможешь устоять передо мной?

Она фыркает со смехом.

— По-моему, я уже доказала, что не могу. — Заправляет волосы за уши. — Стоит мне выпить ещё, и я боюсь возможных последствий.

— Ничего страшного. — Я пододвигаю к ней тарелку. — Можешь использовать меня ради моего тела.

Слава, блядь, богу, прежняя нервозность отступает. Понадобилось немного времени, но рядом с ней я снова становлюсь собой.

— Тебе бы этого хотелось, правда?

— О, безусловно. Но сегодня ночью я с тобой не пересплю.

Я ставлю свою тарелку и сажусь рядом. Она смотрит на меня, обиженно нахмурившись.

— Почему нет?

— Потому что я не хочу потом рассказывать нашим будущим детям, что трахнул их маму на первом же свидании.

Она открывает рот от изумления, словно рыба, выброшенная на берег.

— Осторожнее: сейчас не самое подходящее время, чтобы я нашёл, чем заткнуть тебе рот.

Она захлопывает рот и качает головой; щёки розовеют.

— У меня… у меня просто нет слов.

— Вот и отлично. — Я указываю ножом на её тарелку. — Ешь и скажи, вкусно ли.

Я вижу по её лицу, что она отчаянно хочет съязвить в ответ, но сдерживается и отрезает кусок стейка. От стона, вырвавшегося у неё после первого же кусочка, мне приходится глубоко вдохнуть, чтобы обуздать естественную реакцию. От этого первобытного, сексуального звука в джинсах мгновенно становится тесно. Когда она закатывает глаза и снова стонет, я понимаю, что теперь она утрирует реакцию, пытаясь меня раззадорить.

Может, Виа и не хочет в этом признаваться, но ей нравится пикироваться со мной и заводить меня. Под её спокойной внешностью скрывается огонь. Интересно, пытался ли её придурок-бывший хоть раз заглянуть глубже и высвободить этот дикий дух, который только и ждал выхода наружу? Наверное, нет. Нужно быть полным идиотом, чтобы позволить ей уйти.

— Это лучший стейк, который я когда-либо пробовала, а поверь мне, я бывала в потрясающих ресторанах.

Меня захлёстывает волна удовольствия. Мама гордилась бы тем, что я с пользой применяю навыки, которые она мне передала.

— Рад, что тебе нравится.

— Нравится? Я в восторге. Я бы легко привыкла к такой заботе. В последнее время я питалась неважно. Ты видел мою кухню — она крошечная, а из-за ремонта в доме мне приходилось есть всякую ерунду или заказывать еду из закусочной. — Она берёт ещё кусочек и прикрывает глаза, наслаждаясь вкусом.

— Согласись ещё на одно свидание, и обещаю, что снова буду тебя баловать.

Её глаза широко распахиваются.

— Я даже печёный картофель не успела попробовать, а ты уже зовёшь меня на второе свидание?

Мой ответ быстр и лаконичен:

— Да.

Она прищуривается и задумчиво тянет «м-м», словно взвешивает все «за» и «против».

— Что тебе терять?

Она накалывает на вилку кусочек спаржи.

— Ты уже говорил, что в какой-то параллельной вселенной у нас есть дети, так что, полагаю, я рискую потерять именно это. — В том, как опускаются уголки её губ, сквозит грусть, которую я не до конца понимаю, но не останавливаюсь, чтобы вникнуть в это.

— Нет, ангел мой, они появятся и в этой вселенной. Уверяю тебя. Я бы никогда не стал говорить о параллельной вселенной, когда речь заходит о тебе.

Она прочищает горло, пытаясь взять себя в руки.

— А что ты сделаешь, если я скажу «нет»?

Я делаю паузу, не сводя с неё взгляда.

— Буду спрашивать снова.

Её брови взлетают вверх, а губы трогает улыбка.

— Не умеешь принимать отказ?

— О, я прекрасно умею это делать, но знаю, что ты хочешь сказать «да».

Она фыркает.

— Откуда тебе это знать?

Я внимательно осматриваю её, начиная с макушки и опуская взгляд всё ниже.

— То, как ты подаёшься ко мне, говорит о том, что ты хочешь быть ближе. А когда ты лжёшь, твой левый глаз слегка подёргивается.

Она ахает:

— Ничего подобного.

Я поднимаю руки, делая максимально невинное лицо:

— Поверь мне, это так.

Она поднимает руку, словно собираясь потрогать глаз, но останавливается.