Энергично кивнув, она семенит ко мне. Подойдя вплотную, она хватает меня за руку и запрокидывает голову.

— Я тебя спасу, — обещает она, слегка шепелявя из-за отсутствующего зуба.

— Спасибо, Лили. Это очень смело с твоей стороны. — В отличие от меня.

— Если увидишь её, скажи мне, — даёт указание Рид, осторожно ступая на кухню. — У тебя есть во что её посадить?

— Посадить? — переспрашиваю я, и голос мой срывается на визг.

— Я отнесу мышонка в безопасное место, но мне нужно его как-то перенести. — Он наклоняется и открывает шкафчик.

Я вздрагиваю, ожидая, что мышь вот-вот выскочит прямо на меня.

— Э-э, да, там должна быть коробка возле мусорного ведра, слева от тебя.

Он выпрямляется и берёт коробку.

— Отлично. — Поставив коробку на столешницу, он приподнимает подбородок и обращается к племяннице: — Видишь мышку, Лили?

— Нет, пока нет. — Она раскачивает наши сцепленные руки и смотрит на меня снизу вверх с забавной, непосредственной улыбкой. — Привет.

— Привет, милая. — Я улыбаюсь ей. Она и правда очаровательна: волосы почти того же оттенка, что у Рида, и тёмно-карие глаза. Над верхней губой темнеют предательские шоколадные усы.

Не выпуская моей руки, Лили приседает и трёт пальцы друг о друга — так обычно подзывают кошку.

— Мышка, мышка, иди сюда.

О господи, только пусть она не окажется какой-нибудь заклинательницей мышей и не приманит эту тварь прямо ко мне.

Рид, пожалуй, больше никогда не заговорит со мной, если увидит, как у меня случается истерика.

Осмотрев все шкафчики, он включает фонарик на телефоне и опускается на четвереньки, чтобы заглянуть под мебель.

— Ага, вот ты где, малыш. — Он заглядывает под диван. Под тот самый диван, рядом с которым я сейчас стою.

Одним молниеносным движением я утаскиваю Лили на кухню. Это всё ещё слишком близко, но дальше я уйти не могу, не запершись снова в спальне.

Мой диванчик маленький, скорее даже двухместный, так что Риду не составляет труда приподнять одну его сторону одной рукой, а другой — пошарить под ним.

Но он не успевает. Громко выругавшись, он вскакивает на ноги и бросается в погоню за мышью.

За мышью, которая теперь несётся прямо на меня.

Кажется, на миг я отключаюсь. Помню лишь, что секунду назад мои ноги стояли на полу и я держала Лили, а в следующую уже каким-то образом оказалась на кухонной стойке. Вот только ступни выскальзывают из-под меня, и я ударяюсь головой о старую плиточную столешницу. От пронзительной боли я шиплю и прижимаю ладонь ко лбу, а потом чувствую под пальцами что-то влажное и липкое.

— Дядя Лид, у неё кровь.

Я отнимаю дрожащие пальцы — и правда, у меня кровь.

— Чёрт. — Рид бросается ко мне, берёт моё лицо в ладони и осторожно отводит голову назад. — Сколько пальцев я показываю?

— Три.

— Столько крови, — замечает его племянница.

— Тряпка? — спрашивает он. — Бинты?

— В ванной. Где мышь? — Последний вопрос я задаю шёпотом, словно тварь может напасть, если меня услышит.

— Исчезла, — отвечает Лили. — Пуф — и нет её.

— Отлично, — стону я; в голове мучительно пульсирует. — Клянусь, обычно я не такая неуклюжая.

Он усмехается и ласково хлопает меня по колену.

— Жди здесь.

Будто я могу куда-то уйти в таком состоянии. Голова раскалывается, и любое, даже малейшее движение отзывается острой болью.

Лили занимает его место передо мной и склоняет голову набок, разглядывая мой, несомненно, нелепый вид.

— Тебе нужен пластырь с принцессой.

— Да, точно, — хриплю я.

— Дядя Лид, нам нужно отвезти её в больницу?

Рид возвращается с влажной салфеткой и аптечкой.

— Думаю, с ней всё будет в порядке, Лил. — Он осторожно прижимает салфетку к моему лбу, промокая кровь. — Хорошо же ты приложилась, — бормочет он.

Меня бросает в жар — и совсем не от приятных чувств.

— Мне так неловко.

Он ухмыляется, и в его глазах за стёклами очков пляшут искорки.

— Не стоит. Такое случается даже с лучшими из нас.

Я фыркаю и сердито смотрю на него.

— Ты тоже когда-нибудь чуть не терял сознание, ударившись головой о столешницу при попытке сбежать от мыши?

Его улыбка становится шире. Мне хочется ткнуть пальцем в ямочку на его щеке, чтобы измерить её глубину, когда он так улыбается, но я сдерживаюсь. Тем более что у нас есть зрители. Маленькие глазки и ушки — самые любопытные на свете.

— Не совсем так.

— М-м-м. Я так и думала.

— Может немного пощипать. — Он наносит антисептик на ватный диск. — Просто предупреждаю.

Я шиплю, как только диск касается ранки.

— Ай.

— Прости. — Он быстро промокает ранку, а затем наносит на неё немного мази. — Вот и всё.

— Теперь ты выглядишь лучше, — услужливо замечает Лили. — Крови больше нет.

— Спасибо. — Я вздыхаю и обмякаю, сидя на кухонной стойке. — Но мышь всё ещё здесь.