Отбросив одеяло, я поднимаюсь и топаю по комнате, на ходу натягивая одежду. Хватаю ключи от машины и выхожу. Когда я уже в салоне и двигатель урчит, включаю радио, чтобы заглушить лихорадочный бег мыслей. Может, если немного покататься, к возвращению я наконец буду готов уснуть.

Словно на автопилоте, машина едет к дому Виа и паркуется на улице.

Не делай этого.

Она так и не ответила на моё сообщение — не то чтобы я рассчитывал на ответ. Едва отправив его, я сразу захотел забрать свои слова назад. Для неё это наверняка было чересчур.

Не делай этого.

Но я, разумеется, всё равно, мать его, делаю.

Выдернув ключ из замка зажигания, я натягиваю капюшон, чтобы укрыться от ледяного дождя, льющегося с тёмного неба. Уже за полночь. Меньше всего мне следовало бы стучаться к ней в дверь, словно какой-то псих, но здравый смысл до меня не доходит.

Ступени, ведущие к её двери, скользкие; на полпути я едва не растягиваюсь на них. Наверное, это знак свыше — мол, разворачивайся и убирайся отсюда, — но прислушиваюсь ли я к нему? Ни за что.

Съёжившись от холода, я стучу. Она, должно быть, уже в постели. Если не откроет, я уйду, и она даже не узнает, что я здесь был.

Не успеваю я заставить себя спуститься обратно по этим обледенелым ступеням, как изнутри доносится испуганный писк — словно у загнанного в угол зверька.

Я прислоняюсь лбом к двери и чертыхаюсь про себя.

Вот же мудак — припёрся к женщине посреди ночи и стучусь в дверь.

Быстро набираю сообщение.

Я: Это просто я.

Я жду, прислушиваясь к шагам по ту сторону двери, и отступаю назад за секунду до того, как щёлкает замок.

— Ты с ума сошёл? — спрашивает Виа, появляясь в дверном проёме. Её волосы собраны на макушке в небрежный пучок, из которого торчат отдельные пряди. — Ты чуть не довёл меня до сердечного приступа.

— Я не хотел тебя пугать.

— Ну, напугал. — Она оглядывается по сторонам, морща свой милый носик из-за отвратительной погоды. — Ладно уж, заходи.

Я не собираюсь отказываться. На улице чёртовски холодно.

Шагнув в тепло её квартиры, я растираю ладони, но холод всё ещё пробирает до костей.

Виа запирает за мной дверь и плотнее запахивает халат.

— Вопреки здравому смыслу я позволила сестре уговорить меня на ужастик, а потом ты стучишься в дверь в… — Она щурится, глядя на часы на микроволновке. — В четверть первого ночи. Я решила, что меня сейчас убьют, — заканчивает она с шипением. — О чём ты вообще думал?

Я чешу затылок.

— Наверное, я просто не подумал.

Она скрещивает руки на груди, и становится очевидно, что она без бюстгальтера.

— Точно ни о чём, — упрекает она, приглаживая волосы. — Ты что-то забыл внизу или?..

Я качаю головой и снимаю худи.

— Я пришёл не за этим.

— Тогда зачем ты здесь?

— Думал, это и так очевидно, Виа.

Когда я произношу её имя, её соски твердеют и проступают сквозь ткань топа. Она с досадой плотнее запахивает халат.

— Ты получила моё сообщение?

Я знаю, что она его получила: сообщение отмечено как прочитанное.

Она закрывает глаза и отворачивается.

— Что мы делаем, Рид? Потому что всё это… — Она делает резкий жест пальцем между нами. — …всё это слишком.

— Ошеломляет, хочешь сказать? — Мне нестерпимо хочется прикоснуться к ней, но я не хочу давить и торопить события, поэтому держу руки при себе.

— Ну да. Называй как хочешь.

И правда, трудно подобрать слова для того, что происходит между нами.

Ошеломляющее.

Неземное.

Я мог бы назвать ещё с десяток определений, которые приходят на ум.

— Не бойся этого, — почти умоляю я.

Она издаёт невесёлый смешок и крепче обхватывает себя руками, словно пытаясь удержать всё внутри.

— Слишком поздно. Я вообще не должна была больше тебя видеть. — Последние слова она почти шепчет — словно это признание или мольба.

Эти слова бьют прямо в сердце.

— Это… — Я пытаюсь продышаться сквозь острую боль в груди. — Этого ты хочешь? Я могу уйти прямо сейчас. Попрошу отца перевести меня на другой объект. Я…

Она хватает меня за запястье, обрывая на полуслове. Когда я смотрю на неё сверху вниз, вижу её широко распахнутые глаза и губы цвета спелых ягод.

— Нет, я хочу не этого, но… — Она не отводит глаз, однако на несколько мгновений замолкает, словно разбирается в собственных мыслях. — Ты должен понять, насколько всё это для меня безумно. — Она указывает свеженакрашенным ногтем то на себя, то на меня. — Я уже давно не была свободна и не могла сама решать, чего хочу, — продолжает Виа, и её голос крепнет. — Я не хочу торопить события только потому… только потому… — Она опускает взгляд в пол.

— Виа? — Я подкладываю палец ей под подбородок и осторожно заставляю поднять голову. — Закончишь мысль?

Она сглатывает и расправляет плечи, набираясь решимости.

— Только потому, что ты мне нравишься.

Я ухмыляюсь — и боже, как же мне хочется её поцеловать.

— Я тебе нравлюсь?