— Ты хорошо себя чувствуешь? У тебя раскраснелось лицо.

Я хватаюсь за оправдание, которое она невольно мне подсказала.

— На самом деле у меня немного кружится голова. Наверное, я сегодня слишком мало ела, вот и чувствую слабость.

Меня гложет чувство вины, когда она оглядывает меня с мягкой тревогой. Ненавижу лгать сестре, но пока не готова рассказать ей о том, что случилось с Ридом.

— Ладно. — Она берёт меня под руку, словно считая, что мне нужна опора. — Пойдём. По дороге перекусим.

Я позволяю сестре увести меня из общественного центра к моей машине.

Я даже не спорю, когда она забирает у меня ключи и садится за руль.

Рано или поздно я расскажу ей о сегодняшнем вечере, но… только не сейчас.

Мне даже нравится, что это тайна между мной и Ридом. Что у нас есть нечто своё, принадлежащее лишь нам двоим.

СЕМНАДЦАТАЯ

РИД

Мой будильник надрывается, вырывая меня из лучшего, мать его, сна за последние несколько недель.

Виа.

Жалок ли я, если просыпаюсь с мыслью о ней?

Безусловно.

Со стоном хлопаю ладонью по будильнику, чтобы он заткнулся. А потом вытаскиваю свою задницу из постели. Обычно я ненавижу понедельники. Худший день недели, как по мне.

Но этот понедельник вполне может оказаться лучшим за долгое время.

И всё благодаря одной потрясающей женщине.

Не то чтобы на работе я мог оказывать ей внимание так, как мне хочется. Это было бы не только совершенно непрофессионально — я почти уверен, что за одну попытку она врезала бы мне по яйцам. Она не хуже меня чувствует безумное притяжение между нами, но я готов нырнуть в него с головой и разобраться, к чему оно приведёт, а ей нужно время.

Я могу с этим считаться.

У меня до сих пор всё это не укладывается в голове. Каковы были шансы, что работа, к которой я приступаю сегодня, окажется именно её заказом? Что она пойдёт на свидание с моим отцом? Всё это просто немыслимо. Когда я увидел её в гостиной дома, где вырос, то решил, что у меня припадок или галлюцинация наяву. Был уверен: она ненастоящая.

Но она была самой что ни на есть настоящей.

Я не собирался трахать её в ночь Хэллоуина. Честно говоря, я удивился, что она согласилась. Но, чёрт возьми, до чего же я рад, что всё случилось.

И какой главный вывод я сделал из той ночи?

То, что происходит между нами? Это не игра в одни ворота.

Включаю душ и иду писать, пока вода нагревается. Принимать душ бессмысленно, учитывая, что к обеду я всё равно буду в поту и древесной пыли, но это необходимо, если я хочу окончательно проснуться.

Подавив зевок, я встаю под струи воды.

— Блядь! — Она всё ещё холодная. Надо было сначала проверить. Похоже, мне опять придётся серьёзно поговорить с хозяином квартиры. Вода здесь либо ледяная, либо обжигающе горячая — если вообще есть. В остальном дом вполне приличный, поэтому такие перебои ни в какие ворота не лезут. Особенно за те деньги, что я плачу.

До недавнего времени я жил в родительском доме, но больше не мог оставаться под одной крышей с отцом. Дело, впрочем, не в нём. Проблема в моей сестре.

Я люблю её, и мы всегда были близки. Иначе и быть не могло. Много лет нас было трое: папа, Лейла и я. В детстве мы с Лейлой называли себя тремя мушкетёрами.

Но всё изменилось, как только она встретила Брэндона.

Он — конченый алкаш и наркоман, который обращается с ней как с дерьмом.

Они то сходятся, то расходятся ещё со средней школы. Вот бы они поставили окончательную точку, когда Лейла забеременела Лилибет. Зачатие — разумеется, незапланированное — произошло во время одного из их многочисленных разрывов. Лейла до сих пор не призналась, кто отец Лили. Она знает — я вижу это по её глазам, — но нам не говорит. Не знаю, кого она выгораживает: этого никчемного типа — от нас или от Брэндона.

Вода становится тёплой, только когда я уже заканчиваю мыться.

Ну конечно.

На сборы уходит совсем немного времени. Я натягиваю брюки-карго, хенли с длинными рукавами и чёрную толстовку с логотипом отцовской фирмы на спине. Зашнуровывая ботинки, поглядываю на телефон и раздумываю, не написать ли Виа.

Со мной такого раньше не было.

Дело не только в сексе, хотя он просто потрясающий. Она меня интригует. Мне по-настоящему хочется узнать её ближе, но она осторожничает. Да, разница в возрасте её пугает, однако, думаю, дело не только в этом.

— Не будь ссыклом, — бормочу я, отключая телефон от зарядки.

Быстро набираю сообщение.

Я: Хочешь, принесу тебе кофе?

Стоит нажать «Отправить», как я морщусь. Это лучшее, что я сумел придумать? «Хочешь, принесу тебе кофе?» Я, блядь, просто позорище.

Провожу пальцами по волосам и расхаживаю по комнате в ожидании ответа. Дойдя до противоположной стены и развернувшись, замечаю время. Чёрт. Рано. Она, может, ещё даже не встала.

Но уже через мгновение экран телефона загорается.