Нахмурившись, она вытаскивает бумажку из прямых тёмных волос.

— Да, как я. — Саркастичный ответ она сопровождает кокетливым хлопаньем ресниц.

Пока я жду, когда она начнёт новую серию расспросов, в кармане вибрирует телефон. Я достаю его, и сердце радостно подпрыгивает в груди: вдруг это Рид?

Но нет. Это последний человек, от которого я ожидала сообщения. Последний, от кого я хотела бы его получить. Я сжимаю телефон так сильно, что костяшки пальцев белеют.

Чейз: Я хочу поговорить.

— Что случилось? — В голосе Иззи слышны нотки паники. Она мгновенно улавливает перемену в моём настроении.

В ответ я протягиваю ей телефон.

Она свирепо смотрит на сообщение.

— Ну и наглость у этого ублюдка, который изменял тебе и обрюхатил любовницу.

Я забираю телефон, пока она не успела накатать гневный ответ моему бывшему мужу. Терпеть не могу, что его внезапные сообщения так выбивают меня из колеи. После официального развода мне почти удалось выкинуть Чейза из головы; я радовалась, что больше никогда не придётся иметь с ним дело. А теперь он то и дело возникает из ниоткуда, словно я угодила в какую-то больную, извращённую игру, где надо бить молотком выскакивающих из нор кротов. Следовало заблокировать его давным-давно, но я так и не смогла себя заставить. Можно сделать это сейчас, однако мне по глупости хочется посмотреть, сколько времени понадобится Чейзу, чтобы сдаться.

Лицо Иззи напротив меня краснеет: похоже, чем больше она думает о Чейзе и его наглых сообщениях, тем сильнее злится.

Я поднимаю руку, чтобы остановить поток яда, который она, несомненно, извергнет, как только откроет рот.

— Мне очень приятно, что ты хочешь за меня заступиться. Правда. Но в этом нет необходимости. Для меня с ним всё кончено. Обещаю.

Как ни печально, лишь переспав с Ридом, я по-настоящему поняла, насколько окончательно покончила с бывшим. Наша сексуальная жизнь была безрадостной, а Чейз почти всегда пытался мной командовать и манипулировать. Я заслуживаю лучшего. Теперь я знаю это как никогда твёрдо.

Она с досадой выдыхает:

— Я хочу высказать ему всё, что о нём думаю. Он причинил тебе боль. Ты хотела ребёнка больше всего на свете…

От этих слов сердце в груди болезненно сжимается. Мне приходится вцепиться в салфетку на коленях, чтобы унять дрожь в руках.

— А он просто… — Она замолкает на полуслове — вероятно, заметив выражение моего лица.

Я не люблю говорить о том, что не могу забеременеть. Оглядываясь назад, я даже рада, что этого не случилось: Чейз был последним человеком, с которым мне следовало создавать семью. Но от этого моё желание стать мамой — то, как отчаянно я этого хотела и до сих пор хочу, — ничуть не слабее. Я не могу просто щёлкнуть пальцами и забеременеть. Это мне уже дали понять. И всё же материнство остаётся моим самым заветным желанием. А Чейз, этот ублюдок, украл мою мечту и отдал её другой. Вот что причиняет боль.

По иронии судьбы, мы уже записались к репродуктологу, чтобы выяснить причину проблем и узнать, можно ли что-то сделать. Теперь-то мы знаем, что с его «живчиками» всё было в полном порядке. Нет, проблема была только во мне.

В разгар развода я одна пошла к репродуктологу. Пусть брак распадался, мне всё равно нужны были ответы. Вердикт? Низкое качество яйцеклеток. Врачи сказали, что в этом же причина моих выкидышей на раннем сроке: организм распознавал проблему и решал её естественным путём. Они назвали это сниженным овариальным резервом. Сказали, что такое бывает часто. Словно эти слова могли хоть как-то меня утешить после известия, что сама я никогда не смогу выносить здорового ребёнка. Их решение — донорская яйцеклетка. Но не знаю, захочу ли я когда-нибудь пойти этим путём. По крайней мере, существуют и другие способы стать родителем.

Иззи накрывает мою лежащую на столе руку своей.

— Прости.

Я сжимаю её пальцы. Так и подмывает сказать ей, что всё в порядке, но я сдерживаюсь. Потому что всё совсем не в порядке. Хватит мне преуменьшать значимость собственных чувств только ради того, чтобы остальным было легче.

Мы едим почти в полном молчании. А если и заговариваем, то лишь о её влоге и предстоящих рекламных контрактах.

— Думаю, он тебе подходит, — говорит Иззи, когда мы возвращаемся к моему дому.

— Кто? — спрашиваю я, хотя прекрасно понимаю, о ком она.

Она берёт меня под руку.

— Рид.

У меня вырывается невесёлый смешок. Из-за Чейза и страхов, что у меня никогда не будет семьи, настроение окончательно испортилось.

— Почему ты так думаешь?

Она склоняет голову набок и задумчиво тянет:

— Помнишь, когда я пришла сегодня утром? Я никогда не видела, чтобы ты так широко улыбалась. И я знаю: это всё из-за него.

Я энергично качаю головой в знак протеста.

— Это невозможно. Мы… я… я его не знаю.

Она пожимает плечами.

— Иногда человек может озарить твою душу светом, даже если ты не знаешь о нём всех подробностей.