Снова переведя взгляд на её лицо, я поправляю очки на переносице. Сколько бы раз я ни подгонял эту дурацкую оправу, очки всё равно вечно сползают.

— Извини, — виновато говорю я. — Не сдержался.

— Ну конечно, — тянет она.

— От тебя приятно пахнет. — Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их удержать. Рядом с ней у меня отказывают базовые функции — например, фильтр между мозгом и ртом.

Она старается не рассмеяться.

— Спасибо.

Твёрдо решив больше не выставлять себя идиотом, я прочищаю горло и оглядываю пончики.

— Выбор огромный. — Парни наверняка оценят разнообразие. Я уж точно оценил. — Обычно я предпочитаю черничные, — задумчиво произношу я, постукивая пальцем по нижней губе, словно всерьёз обдумываю решение. — Но всего пару дней назад я попробовал самый вкусный в своей жизни. Всего кусочек. Хотя нет, это был даже не кусочек.

Она слушает меня, широко раскрыв глаза.

— Скорее, я его просто лизнул. Не уверен, что мне ещё когда-нибудь попадётся такой же вкусный. Может, взять обычный, глазированный, чтобы не разочароваться? Как думаешь?

Она сглатывает.

— Я… я люблю вкус черники.

Чёрт. Обожаю, когда она смущается.

— Хочешь, чтобы я взял с черникой?

— Уверена, на тебе черника была бы вкусной… то есть т-тебе она понравится, — торопливо поправляется она.

Я прикусываю щёки изнутри, чтобы удержаться и не поцеловать её. Она даже не пытается быть соблазнительной — просто такая и есть.

— Ладно. — Я тянусь к коробке. — Значит, черничный.

Подмигнув, я откусываю огромный кусок. А потом отхожу от неё, пока не выставил себя полным идиотом.

Ну, или ещё большим идиотом, чем уже успел.

ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ВИА

— Это он? — шипит Иззи, больно сжимая моё запястье и дёргая меня обратно к магазину.

Я упираюсь ногами в землю. Мы вообще-то собирались в закусочную на обед.

— Тебе вовсе не обязательно разглядывать его ещё раз.

— О, ещё как обязательно. Стой здесь, трусиха. Я притворюсь, что уронила серёжку или что-нибудь в этом роде. — Она уже тянется к мочке уха, чтобы вытащить украшение.

— Перестань, — умоляю я. — Успеешь на него посмотреть, когда вернёмся.

Она закатывает глаза, но, к счастью, опускает руки, оставляя серёжку на месте.

— Ладно, но только потому, что я умираю с голоду. Мне позарез нужен бургер. Но, если ты думаешь, что мы не будем это обсуждать, ты ошибаешься, милочка.

— Я так и думала.

Когда мы заходим в закусочную, та самая женщина, которая устроила мне допрос в первый мой визит, жестом предлагает занять столик с диванами.

— Обожаю это место. — Иззи уже достала камеру и снимает ролики для своего влога. Мне не терпится увидеть, как она всё смонтирует, когда уедет. Не то чтобы я была хоть сколько-нибудь готова к её отъезду. Пусть она и суёт нос не в свои дела, мне нравится, что она рядом. Мы не проводили столько времени тет-а-тет с тех пор, как я жила с родителями.

Я взяла за правило пробовать что-то новое при каждом посещении, пока не перепробую всё меню, поэтому не спеша изучаю варианты. Обычно в любом заведении, куда я часто хожу, я выбираю одно и то же блюдо и никогда не изменяю привычке, но переезд в Паркервилл уже вывел меня из зоны комфорта, так что можно попробовать расширить горизонты и в других вещах.

Например, трахаться с парнями, которые на одиннадцать лет тебя моложе, в подсобках.

Я до сих пор не рассказала об этом Иззи и не уверена, что вообще расскажу. Это кажется чем-то слишком скандальным — хотя сама она, вероятно, творила вещи и похуже. Иззи никогда не стеснялась обсуждать свою сексуальную жизнь.

К счастью, она ждёт, пока мы сделаем заказ, прежде чем начать свой допрос.

Я понимаю, что сейчас мне не поздоровится, когда она кладёт ладони на стол.

— Это был тот самый сын?

Пытаясь выиграть время и взять себя в руки, я тянусь к стакану воды. Пока я пью, она прищуривается: прекрасно понимает, что я просто тяну время.

Проглотив воду, я промокаю губы салфеткой и кладу её на колени. Затем расправляю плечи и заставляю себя посмотреть ей прямо в глаза.

— Да, это был он.

У неё отвисает челюсть.

— Виа! — Моё имя она шипит так громко, что на нас оборачивается сразу несколько посетителей.

Мне хочется залезть под стол и исчезнуть. Я никогда не любила быть в центре внимания, и вряд ли это изменится — даже несмотря на то, что я продолжаю бросать себе вызов и делать то, что заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Ты не говорила, что он так выглядит.

— Ну… словами его красоту не передать, — шепчу я, рисуя узоры на запотевшем стакане.

— И не говори. — Она обмахивает себя рукой. — Он мог бы дать фору большинству мужчин Лос-Анджелеса, а это о многом говорит. Ведь все красавчики стекаются именно туда.

— Как ты. — Я щелчком отправляю в неё свёрнутую бумажку от трубочки. Когда она попадает ей прямо в волосы, я не могу сдержать смех.