Я называю несколько его самых популярных песен, но Деррик продолжает качать головой.

— Нет, не припоминаю.

— Даже «Take Me to Church» не слышал? Это просто кощунство. Как этот человек мог не слышать о великом Хозиере?

— Э-э… он что, типа, религиозный певец или вроде того?

— О нет. — Я шутливо вскидываю руку. — Так дело не пойдёт.

— Поставь что-нибудь по дороге. — Он открывает мне пассажирскую дверь, и, когда я благополучно устраиваюсь внутри, оббегает пикап спереди. Садясь в машину, он протягивает мне кабель, подключенный к магнитоле. — Давай, удиви меня.

Я открываю полный список песен со всех альбомов Хозиера. Раз уж Деррик доверил мне выбирать музыку, я воспользуюсь этим по полной.

Разумеется, я начинаю с «Take Me to Church», уверенная, что, услышав её, он узнает песню, но на его лице не отражается даже тени узнавания.

— Неплохо. — Он постукивает пальцами по рулю в такт музыке. — А другие его песни?

Следующей я включаю свою любимую — «Movement». Деррик, кажется, не против — за это поставлю ему плюс, хотя особого восторга он тоже не выказывает.

На середине песни я убавляю громкость.

— А что ты любишь слушать?

Он медлит с ответом, поправляя воротник фланелевой рубашки под плотной джинсовой курткой.

— В основном кантри.

Я смеюсь и листаю Spotify в поисках плейлиста с кантри.

— Надо было догадаться.

— Это к чему? — усмехается он.

— Не знаю. Наверное, в тебе есть что-то от любителя кантри. — Я киваю на него. — Фланелевая рубашка, например.

Он очень напоминает Люка из «Девочек Гилмор».

Он плавно останавливает пикап на светофоре и бросает взгляд вниз.

— Так вот что меня выдало?

Я покусываю губу и пожимаю плечами.

— Стереотипы существуют не просто так.

Загорается зеленый, и он, подмигнув мне, снова смотрит на дорогу.

— Надо будет как следует изучить свой гардероб, когда вернусь домой.

— Куда мы едем?

С Дерриком на удивление легко болтать. Ни скованности, ни неловкости.

— Неподалёку есть итальянский ресторан. Я там ещё не был. Он довольно новый. Ну, для здешних мест, во всяком случае. — Он одаривает меня игривой улыбкой.

— Что значит «довольно новый»?

— Работает, наверное, уже пару лет?

Я смотрю на него с изумлением.

— И ты ни разу там не был?

На следующем светофоре он поворачивает направо.

— Я… я обычно с головой ухожу в работу, поэтому не всегда замечаю, сколько времени прошло.

— Я тебя понимаю.

Весь последний год, а может, и два, моя жизнь шла на автопилоте. И только сейчас я будто наконец просыпаюсь.

— Ты говорила, что развелась совсем недавно, верно?

Я морщусь.

— Официально развод оформили недавно. Но фактически всё закончилось ещё год назад. А с его стороны — наверное, и того раньше. — Каким-то чудом мне удаётся скрыть горечь в голосе. Я его разлюбила и живу дальше, но это не значит, что боль ушла окончательно. — А у тебя?

Он откашливается, не отрывая взгляда от дороги.

— Моя жена умерла.

Я вглядываюсь в его профиль, пытаясь уловить следы затаившейся печали, но выражение его лица остаётся спокойным.

— Сочувствую. — На такое признание трудно найти подходящие слова, поэтому я отвечаю просто.

— Это было давно.

Впереди показывается, как я предполагаю, тот самый ресторан. Догадка подтверждается, когда он сворачивает на парковку.

— Виноват был пьяный водитель.

У меня сжимается сердце.

— Ужасно… — Снова я ограничиваюсь короткой фразой.

— Всё в порядке. — И это действительно так. Он выглядит по-настоящему умиротворённым. — Этот город — как одна семья. Местные помогли мне вырастить детей. Теперь они уже взрослые, у каждого своя жизнь.

— Сколько у тебя детей?

— Двое. Дочь и сын. Им двадцать пять и двадцать один. Ещё у меня есть внучка.

Я судорожно вдыхаю и чуть не выпаливаю какую-нибудь глупость — например, вопрос о его возрасте, — но вовремя прикусываю язык, чтобы не выставить себя дурой.

— Мне было восемнадцать, когда родилась дочь, — продолжает он, словно читая мои мысли. — Мне сорок три.

На одиннадцать лет старше. Хм. Интересно.

— Тебя это смущает?

— Твой возраст или дети? — На этот раз слова срываются с губ раньше, чем я успеваю их обдумать.

Он усмехается и потирает ладонями джинсы. Он нервничает, и это почему-то подкупает.

— Наверное, и то, и другое. — Улыбка, которую он мне дарит, застенчива, но в глазах читается тревога.

— Нет, — честно отвечаю я. — Меня это не смущает.

По крайней мере, мне так не кажется. Для меня целью этого свидания была практика — попытка снова начать знакомиться с мужчинами. Я не шла на него с надеждой на что-то серьёзное. Но, может быть, Деррик…

Я отгоняю эту мысль.

— Хорошо. Это хорошо. — На этот раз он улыбается увереннее. — Подожди здесь, — говорит он, подняв палец.