— Я думал, что больше никогда тебя не увижу. — Его голос срывается от искреннего чувства, заставшего меня врасплох. — И вот вижу. Но только потому, что ты пришла на свидание с моим отцом. До чего же это дерьмово, а?

Сердце колотится где-то в горле; я поглаживаю мягкую ткань своего платья-свитера.

— Очень.

Отрицать это бессмысленно. Знала я или нет — ситуация всё равно дерьмовая.

Рид склоняет голову набок, изучая меня. Видит ли он меня насквозь, замечает ли внутреннюю борьбу, что разгорается во мне? Чувствует ли он, что совсем скоро меня накроет мощнейший срыв?

Свет уличного фонаря ложится тенями на его лицо, придавая взгляду особую, напряжённую выразительность.

Боже, как бы я хотела сейчас прочесть его мысли.

Словно читая мои мысли, он спрашивает прямо:

— Это неправильно — то, что мне так сильно хочется тебя поцеловать?

У меня всё внутри переворачивается, и я выпаливаю первое, что приходит в голову:

— Почему?

Он сжимает губы, сдерживая улыбку. На мгновение на щеке появляется ямочка. Чёрт, мне отчаянно хочется увидеть её снова.

— Потому что с той ночи я не перестаю думать о том, какая ты на вкус.

Я смотрю на него, ошеломлённая и лишившаяся дара речи. Таких парней просто не бывает, а он сидит прямо рядом со мной.

Мы смотрим друг на друга, застыв на месте в ожидании чего-то. Сама не знаю, чего именно.

Кто-то из нас делает движение. Возможно, я, но точно не уверена. Знаю лишь одно: внезапно его губы касаются моих, и я с облегчением выдыхаю — словно моё тело жаждало этого вкуса с того самого момента, как мы расстались. Ощущение его губ на моих даже лучше, чем я помнила. Он целует с какой-то безрассудной страстью, заставляя меня чувствовать себя желанной, как никогда прежде.

Его пальцы зарываются в мои волосы, притягивая меня к себе, пока он продолжает целовать. Я приоткрываю губы, и его язык лениво касается моего — словно у нас в запасе целая вечность, а мы вовсе не целуемся в машине, как подростки. От него пахнет мятой — той самой жвачкой, которую он жевал в вечер нашего знакомства, — и я вдруг радуюсь, что на выходе из ресторана взяла из вазочки мятную конфету.

Рид слегка запрокидывает мою голову и оставляет цепочку влажных поцелуев вдоль шеи. Я извиваюсь в его объятиях, чувствуя, как следом за его губами по коже бегут мурашки. Он смеётся, и его дыхание ощущается как нежная ласка.

Моё тело оживает под его прикосновениями — так же, как вспыхивает вдохновение, когда я беру в руки кисть. Никогда прежде оно не откликалось так быстро. Мои соски затвердели и отчётливо проступают сквозь ткань платья, словно умоляя его обратить на них внимание.

Его губы снова касаются моих — на этот раз медленнее. Нежнее. Рука, до этого покоившаяся в моих волосах, скользит к затылку. Он мягко массирует мне шею, словно понимает: хоть я и наслаждаюсь поцелуем, внутри всё же тихо паникую.

Я ведь никогда больше не должна была его увидеть.

А моё тело — эта предательница — вообще-то не должно так его хотеть.

Но вот мы здесь, и я не хочу просить его остановиться. Химия между нами — куда более взрывная, чем всё, что я испытывала раньше. Я даже начинаю сомневаться, были ли настоящими чувства к моему бывшему.

Рид медленно отстраняется, продолжая держать ладонь у меня на затылке; мы оба пытаемся отдышаться. В голове — туман, мысли путаются, не говоря уже о том, чтобы произнести хоть слово вслух.

— Где ты живёшь?

Я моргаю, пытаясь разогнать туман в голове.

— Что?

Он ухмыляется, и появляется та самая чёртова ямочка на щеке, от которой у меня замирает сердце.

— Мне нужно отвезти тебя домой.

— О. — Я облизываю губы, пытаясь прийти в себя. Это непросто, ведь он всё ещё держит меня. От его прикосновений по спине волнами бегут мурашки. — Точно.

Когда я называю адрес, он наконец отпускает меня и включает передачу.

— Как ты оказалась на свидании с моим отцом? — Теперь он ведёт себя гораздо непринуждённее. Словно наша встреча его больше не беспокоит. Словно это не самое кошмарное событие в моей жизни.

— Сестра. — Сначала я выдавливаю только это слово, но тут же понимаю, что такого объяснения явно недостаточно. Я складываю руки на коленях, выпрямляюсь и собираюсь с мыслями. — Она приехала в город погостить, а фирма твоего отца ремонтирует помещение под мою студию и квартиру. Это она устроила нам свидание.

Он кивает, плотно сжав губы.

— Понятно.

Действительно ли понятно? Ведь я до сих пор отчаянно пытаюсь осознать этот неожиданный поворот событий.

Я смотрю в окно пассажирской двери на проплывающие мимо дома. Смотреть наружу проще, чем сосредоточиться на реальности. Я сижу рядом с мужчиной, с которым провела всего одну ночь. С тем, от кого ушла, будучи уверенной, что больше никогда его не увижу. Я трусиха. Я это знаю.