Рядом со мной Рид прочищает горло, но я не могу повернуться к нему лицом. Я зажимаю руки между коленями, чтобы унять дрожь, и отвожу взгляд, скрывая подступающие слёзы. Меня переполняют эмоции; ещё пара секунд — и я разрыдаюсь. Я совсем не так представляла себе этот вечер. Во всём виновата Иззи.

Глупые, вечно сующие нос не в свои дела младшие сестры.

— Перестань паниковать.

Я резко поворачиваю голову в его сторону — прямо как в «Изгоняющем дьявола».

— Я не паникую.

Он вскидывает бровь, но тут же снова переводит взгляд на дорогу.

— Ага, конечно. — В его голосе сквозит сарказм.

— Как ты можешь относиться к этому так легкомысленно?

Отлично, теперь я звучу как истеричка.

Он фыркает и левой рукой трёт подбородок. Правая по-прежнему крепко сжимает руль.

— Не думал, что веду себя именно так.

Я глубоко вдыхаю и на мгновение закрываю глаза, пытаясь взять себя в руки.

— Прости. Я… — Я высвобождаю ладони, зажатые между коленями, и разминаю затёкшие пальцы. — Просто не знаю, как со всем этим справиться.

Обычно в стрессовых ситуациях я сохраняю спокойствие и хладнокровие. Но с Ридом всё иначе. Может быть, потому, что рядом с ним моё тело реагирует так остро, что я просто не в состоянии связно мыслить.

— Ситуация и правда необычная, — соглашается он. — Мне не нравится, что ты из-за этого паникуешь. Мы оба взрослые люди, и всё происходит по обоюдному согласию. Это не обязательно должно становиться какой-то огромной проблемой, если мы сами того не захотим.

Я снова закрываю глаза, вдыхая носом и выдыхая ртом. Как так вышло, что именно двадцатиоднолетний парень оказался самым здравомыслящим в этой ситуации? Он говорит так, будто всё проще простого. И, возможно, для него так и есть. Но я таким не занимаюсь. Я не сплю с незнакомцами и уж точно не хожу на свидания с их отцами.

Хотя я всё же это сделала.

Но я ведь не знала.

Кажется, прошло всего мгновение — и его «Мустанг» плавно останавливается у моего дома. Я так старалась не рассказывать о себе ничего, кроме самого необходимого, во время нашей первой встречи, — а теперь всё это не имеет никакого значения.

Он глушит двигатель и отстегивает ремень безопасности.

— Что ты делаешь? — выпаливаю я так быстро, что слова сливаются в одно.

Он облизывает губы. Вовсе не пытается меня соблазнить, но, чёрт возьми, моё тело об этом не знает. Во всяком случае, судя по тому, как судорожно я сжимаю бёдра.

— Провожу тебя до двери… — Он медлит, глядя на меня томным, многообещающим взглядом. Намеренно или нет, но от этого взгляда жар устремляется прямо между ног. — Как джентльмен.

При этих словах меня захлёстывают воспоминания о совсем не джентльменских вещах, которые он проделывал с моим телом. О да, этот взгляд был стопроцентно намеренным.

Я прищуриваюсь, глядя на него — безмолвное предупреждение прекратить то, что он там себе задумал. Ничего из этого не выйдет.

Его лицо озаряет широкая улыбка, а в зелёных глазах пляшут смешинки. Мне приходится прикусить губу, чтобы сдержать стон. Чёрт, он до неприличия сексуален.

Подняв руки в притворном жесте невинности, он сжимает губы, пытаясь скрыть усмешку. Бесполезно: от одной лишь этой озорной улыбки у меня между ног уже становится влажно.

— Я… я не уверена, что это хорошая идея.

Бесполезно твердить себе, что ничего не произойдёт, если моё тело этого не понимает.

Непостижимо, как его улыбка становится ещё шире.

— Боишься, что не сможешь устоять передо мной?

Ну и наглец…

Я вскидываю подбородок. Жест высокомерный, но мне плевать.

— Я вполне могу перед тобой устоять.

То, как он приподнимает бровь, словно говорит: «Ну, это мы ещё посмотрим».

Когда он выходит из машины, я судорожно пытаюсь отстегнуть ремень безопасности, чтобы выбраться наружу раньше, чем он успеет открыть мне дверь.

Всё напрасно. Он меня опережает, и, когда я наконец отстёгиваюсь, чуть ли не вываливаюсь из машины прямо на дорогу.

— Осторожно. — Рид мягко придерживает меня за руку, не давая растянуться на асфальте. — Ты в порядке?

— Всё нормально. — Я цежу эти слова сквозь зубы.

Не стоило бы злиться. Он не виноват, что я нахожу его совершенно неотразимым.

Рид шевелит пальцами.

— Дай мне руку, Виа. Я не кусаюсь.

Смирившись, я подчиняюсь. Но только потому, что у него низкая машина, а я не хочу выглядеть ещё глупее. Он помогает мне выбраться, но, когда я уже твёрдо стою на ногах, не отпускает мою руку. Я пытаюсь высвободиться, но в ответ он сжимает пальцы ещё крепче.

— Рид, — предупреждающе произношу я.

— Виа. — Он смакует каждый слог, растягивая их.

Мы стоим под светом уличного фонаря, меряясь взглядами.

В конце концов я сдаюсь первой и тяну его за угол здания, к лестнице, ведущей к моей квартире. У подножия шатких ступеней он резко останавливается.

— Их нужно заменить.

— Я знаю. Это есть в списке дел — наряду с новой проводкой и полами. Да и вообще, всё нужно менять, если честно. — Я тяжело вздыхаю. От одной мысли об этом становится не по себе. Возможно, вчера я даже плакала, пока не уснула.