Надевать кольца непривычно. Я никогда не любила украшения, поэтому годами носила лишь обручальное кольцо и маленькие гвоздики в ушах. Обручальное кольцо я оставила — пусть Чейз его найдёт. Оно мне больше не было нужно, к тому же это был мой последний жест — этакое «пошёл ты» в его адрес.

Иззи помогает мне накинуть коричневую замшевую куртку, а затем отступает на шаг, чтобы полюбоваться результатом своей работы.

— Боже, ну я и молодец, — хвалит она себя. — Кто-то скажет, что чёрный и коричневый не сочетаются, но, по-моему, это просто шикарный дуэт.

Понимая, что если не уйду сейчас, то опоздаю, я обнимаю её.

— Возможно, я буду тебя за это ненавидеть, но спасибо.

Она смеётся и обнимает меня в ответ.

— На то мы и сестры.

На небольшой парковке Иззи наблюдает, как я сажусь в машину и завожу двигатель. Когда мотор начинает работать, она без слов показывает жестом, что нужно опустить стекло; я выполняю её просьбу, и она говорит:

— Позвони, как доберёшься домой. Хочу знать все подробности.

Я качаю головой и тихо смеюсь.

— Ещё бы.

— Повеселись. — Она разворачивается на каблуках и почти вприпрыжку возвращается в гостиницу.

Боже, как бы мне хотелось обладать хоть капелькой той свободы духа, что есть у Иззи, но ожидания родителей в отношении неё сильно отличались от тех, что легли на мои плечи. Я не против того, что она — любимица семьи. Она и для меня самый любимый человек. Она умеет озарять всё вокруг так, как мало кому дано.

По дороге домой я включаю музыку на полную громкость, тщетно пытаясь заглушить собственные мысли.

Ходить на свидания после развода — это нормально, неважно, бросаешься ли ты в омут с головой сразу или выжидаешь какое-то время, но мне эта мысль всё равно даётся с трудом. Хотя дело не столько в самих свиданиях, сколько в ощущении, что я совершенно выпала из современной культуры знакомств. Мир сильно изменился с тех пор, как я в последний раз была «в поиске». Я не старая, но, чёрт возьми, начинаю себя такой чувствовать.

Вернувшись домой, я почти сразу ловлю себя на том, что хожу взад-вперёд по гостиной. Заставляю себя сесть на диван, но ноги всё равно подрагивают от нервного напряжения и избытка энергии.

Это всего лишь свидание. Расслабься, Виа.

Легко сказать, да трудно сделать.

В кармане куртки Иззи вибрирует телефон. Я чуть не падаю с дивана, пытаясь поскорее его достать. Наверное, это Деррик пишет, что отменяет встречу. Ещё не успев взглянуть на экран, я уже мечусь между чувством облегчения и раздражением.

Впрочем, эти внутренние терзания бессмысленны: стоит мне наконец вытащить телефон, как на экране высвечиваются имя сестры и её фото.

Иззи: Не паникуй. Просто веселись! Люблю тебя!

Я усмехаюсь и качаю головой. Иногда мне кажется, что у нас с ней какая-то сестринская телепатия.

Я: Это всё твоя вина, помнишь?

Иззи: Ещё скажешь мне спасибо!

Я как раз направляюсь на кухню за бутылкой воды — нужно же чем-то занять руки, — когда раздаётся стук в дверь.

Я подхожу, берусь за ручку, но заставляю себя глубоко вздохнуть и натянуть улыбку, прежде чем открыть дверь.

Свет лампы наверху лестницы мигает за спиной Деррика, на мгновение отвлекая меня. Когда я возвращаюсь мыслями в реальность, он наблюдает за мной, и на его лице мягкое, открытое выражение. Волосы всё ещё влажные после душа, лёгкая щетина аккуратно подстрижена. От него исходит тёплый, ненавязчивый древесный аромат одеколона.

С опозданием осознаю, что стою и смотрю на него как идиотка.

— Привет.

Он улыбается и протягивает букет, которого я до сих пор не замечала.

— Это тебе.

Розы. Прекрасные, хоть и немного банальные.

— Спасибо. Они чудесные. — Я принимаю букет и подношу его к носу. — Проходи, а я пока поищу вазу.

Ему предстоит заняться здесь ремонтом, так что квартиру он уже видел. И всё же перед поездкой к Иззи я прибралась. Мне требуется всего минута, чтобы снять вазу, наполнить её водой и поставить в неё цветы. Обернувшись к нему, я вижу, что он улыбается, явно забавляясь.

Мои щёки вспыхивают от такого внимания.

— Что?

— Ты танцевала.

В ужасе прижимаю руку к груди.

— Правда?

— Ага. — Его улыбка становится шире. — И напевала тоже.

— О господи. — Закрываю лицо руками. — Как неловко.

Тихо усмехнувшись, он проводит пальцами по моему предплечью, и я опускаю руки.

— Это было мило.

— У меня в голове засела эта дурацкая песня.

— Что за песня?

— Не уверена. — Сестра крутила её весь день. — Надо будет у неё спросить. Это была электронная танцевальная композиция — не то, что я обычно слушаю, — но очень цепляющая.

Хлопаю себя по карману, проверяя телефон, хватаю сумочку и направляюсь к выходу. Деррик идёт следом, держа ладонь у моей поясницы — так близко, что я чувствую её тепло.

— А какую музыку ты обычно слушаешь?

— Обожаю всё у Хозиера. Он мой любимчик.

Когда мы спускаемся по лестнице, Деррик задумчиво хмурится.

— Кажется, я о нём не слышал.