Понурив плечи, я киваю, хотя она этого не видит.

— Ладно, люблю тебя, мам.

— И я тебя люблю.

Когда она вешает трубку, я в оцепенении смотрю на телефон. Хотелось бы сказать, что меня не задевает её категорический отказ приехать ко мне в Мэн, но это не так. Мне хочется показать ей, что моя жизнь здесь важна не меньше — а может, и больше, — чем та, что я построила в Сан-Франциско, ведь эту я создала полностью сама. Но я не могу заставить их приехать, так же как они не могут заставить меня вернуться.

Я быстро пишу сообщение Иззи: сообщаю, что выполнила дочерний долг и поговорила с мамой, но умалчиваю о том, каким провальным оказался этот разговор. Ей ни к чему в это вникать. Она лишь расстроится из-за того, что вообще подбила меня позвонить.

Но она не может контролировать наших родителей — так же, как и я. Не стоит из-за этого расстраиваться. Я давно поняла: проще отпустить разочарование, чем погрязнуть в нём. За последний год — и даже дольше — я потратила слишком много времени на жалость к себе. С этим покончено. Новая, обновлённая Виа стряхнет с себя весь негатив.

ГЛАВА

ДЕСЯТАЯ

Несмотря на то что городок невелик, каждый раз, когда я выбираюсь на прогулку, обнаруживаю что-нибудь новое. Небольшой книжный магазинчик притаился за углом, в стороне от главной улицы. О его существовании сообщает вывеска над дверью — фигурная табличка в виде стопки ярко раскрашенных книг. Я сворачиваю в переулок, чтобы проверить, открыт ли магазин.

Дверь громко скрипит, когда я её толкаю: петлям явно не помешала бы порция WD-40. От увиденного внутри у меня перехватывает дыхание. Все поверхности завалены бесчисленными стопками книг — по большей части старых, с пожелтевшими страницами. Вдохнув знакомый запах бумаги, я прохожу дальше и закрываю за собой дверь. Помещение узкое, но уходит далеко вглубь.

— Ау? — зову я.

Из единственного коридора слева доносится грохот.

— Привет! — раздаётся громкий, взволнованный голос. — Эй, ты! А ну вернись!

Я оглядываюсь, не понимая, ко мне ли обращаются. Ответ приходит сам собой, когда мимо меня проносится крупный полосатый кот с дохлой мышью в зубах.

Девичий визг, невольно вырвавшийся у меня, заставляет покраснеть от стыда. Ещё неловче становится, когда я обнаруживаю, что каким-то образом оказалась на столе со старинным кассовым аппаратом. Кот разворачивается, останавливается внизу и, помахивая хвостом, сверлит меня взглядом круглых зелёных глаз.

— Только попробуй, — предупреждаю я, и в голосе слышатся истерические нотки. Если он прыгнет сюда, я, пожалуй, расплачусь.

В этот момент из-за угла выбегает женщина и подхватывает кота на руки.

— Ах ты негодник, Тремейн! Что я тебе говорила насчёт охоты на мышей? Ты прямо-таки оправдываешь своё имя, да? — Вздохнув, она открывает дверь и выпроваживает его наружу. — Марш на улицу.

Я замираю на месте, стоя на четвереньках прямо на столе.

— Фу-у. — Она вздрагивает. — Хоть бы он перестал так делать. Наверное, сама виновата: назвала его в честь злой мачехи из «Золушки». Можешь слезать. — Она манит меня пальцем.

— Он часто так делает? — Сердце наконец перестаёт колотиться, и я слезаю со стола.

Если её и раздражает, что в поисках спасения я забралась на её стол, она этого не показывает.

Она выдыхает, и струя воздуха ерошит её ровную светлую чёлку.

— Каждый день.

Я морщусь.

— Гадость.

— Увы. Но я привыкла. — Прищурившись, она щёлкает пальцами. — Вы та самая дама, что недавно переехала в город? Оливия?

Я морщусь, услышав слово «дама». Боже, от него я чувствую себя гораздо старше своих тридцати двух лет.

— Виа, — поправляю я. — И да, я тут новенькая.

— Что ж, добро пожаловать в «Книжную лавку Уита». Я Элла, а не Уит. Уит — мой дедушка. — Она протягивает руку.

Я пожимаю протянутую руку.

— Приятно познакомиться.

— Какую книгу вы ищете? Что-то конкретное? — Она покачивается, словно пританцовывая за стойкой.

— Да нет. Я даже не знала, что здесь есть книжный магазин.

— Ага, нас тут непросто найти.

— У вас есть… — Я оглядываюсь, осматривая ассортимент. Большинство книг вокруг посвящены войне или политике. — У вас есть любовные романы?

Она фыркает.

— Дедушка Уит не признаёт любовные романы. Говорит, что это дьявольское отродье. А вот бабушка Мейбел… — Она приподнимает бровь и манит меня пальцем.

Послушно иду за ней к шкафу, запертому на висячий замок.

Она достаёт ключ, открывает замок и распахивает дверцы, за которыми обнаруживается целая подборка любовных романов.

— Она их обожает. Взгляни.

Она отступает в сторону, позволяя мне изучить содержимое полок. Выбор невелик, но я узнаю несколько новинок.

— Если тебе интересно, — говорит она у меня за спиной, — у нас тут есть своего рода книжный клуб.

Я оглядываюсь через плечо.

— Своего рода?